— И что это даст?
— А вот что. — Он провёл пальцем по краям нарисованного поля. — Если основной конный татарский удар придётся по скоплению пушек в центре, то мы сможем с флангов ударить. Опять же, резервы перебрасывать не придётся. И урон выйдет куда больше. Татарин полезет на центр, а мы ему с боков по зубам.
Я задумался. В этом был смысл. Поставь всё в кулак, и враг навалится на кулак. А фланги, если враг про них забудет, выкосят наступающих под корень.
— Расскажи, как ты это представляешь, — попросил я. — Я так понимаю, вперёд у нас встанут пешцы с копьями. Они пушкарей и прикроют. За ними лучники с арбалетчиками.
— Вроде того, — кивнул Холмский. — Пешцы держат строй, пушкари бьют из-за их спин и в просветы. А как враг подойдёт, копейщики его и встретят. Лишь бы пушкари успели отстреляться, пока татарин скачет.
— В том-то и беда, — проворчал Пронский. — Не успеют. Пока ствол вычистят, пока зарядят… конница уже на них. Удар пушками с флангов выиграет нам время, но только в том случае, если татары не ударят и во фланг тоже.
Это было маловероятно, потому как разбрасывать силы татарам не выгодно. Силы по количеству воинов у нас равные, но выучка у нас была выше. Мы ополчение за собой не тащили в отличие от казанцев.
Тут к разговору подключился Ярослав.
— А что, если сколотить деревянные щиты? — сказал он. — Большие, и приделать им колёса.
Я повернулся к нему.
— Колёса зачем?
— Чтоб легче таскать. — Он подался вперёд. — Поставим их перед пушками. Пушкарей прикроем ими от стрел. А полезет конница, щиты станут ей помехой.
Я покатал мысль в голове. Фактически Ярослав предлагал нечто похожее на гуляй-город. Из учебников истории я помнил нечто подобное.
— «А ведь у меня ещё есть гранаты!» — пронеслась у меня мысль.
— А пушке как из-за такого щита бить? — усомнился Холмский.
— Бойницы прорубить, — сказал я раньше, чем Ярослав успел открыть рот. — В каждом щите прорезь под ствол. Пушкарь зарядил за стеной, выкатил жерло в дыру, пальнул, откатил назад. И сам цел, и орудие прикрыто.
— А картечь как сквозь узкую дыру? — не унимался Пронский. — Разлёт-то ей нужен.
Вот тут он в самое больное ткнул. Я нахмурился, и ненадолго задумался.
— Значит, бойницу делать с раструбом, — уже мысленно рисуя схему гуляй-города сказал я. — Снаружи шире, чтоб картечь веером шла. А прямой стрелой попасть в неё татарину тяжело.
Дальше спорили долго.
Холмский стоял на своих флангах, и я понемногу склонялся к нему. Ярослав чертил, как ставить щиты — сплошной стеной или с проходами для своей конницы. Шуйский всё бубнил, что щиты тяжёлые, что на колёсах по сырому полю их хрен утащишь, что застрянут в самый неподходящий миг.
— А ты широкие колёса поставь, — отбивался Ярослав. — Как у телег с лесом, те-то по грязи едут.
— Широкие колёса тяжелее, — гнул своё Шуйский. — Замкнутый круг у тебя выходит.
— Хватит, — сказал я. — И тот, и другой правы. Но строить будем передвигающиеся крепости на лошадиной тяге. Всё обошьём щитами, щели ощетинятся копьями. Внутри будет по две три пушки вместе с арбалетчиками. Именно эти крепости мы подкатим ко рвам и проломим защиту противника.