— Это тебе спасибо, — сказал я, и добавил: — Если проявишь себя в этом походе, в Москву заберу.
— Ох, боярин, я же запомню эти слова.
В этот момент вмешался Семен.
— Ты, — взял он за плечо Митрия, — если хоть одну царапину в этом походе получишь, будешь у меня саблей учиться бить от рассвета и до заката. — После этого Семен повернулся ко мне. — И не стыдно тебе у отца воинов сманивать?
— Нет, — ответил я. — Я и стыд, два слова не совместимых.
— Оно и видно. — Он сделал паузу. — Но то дело не моё. С отцом сам разговаривать будешь… когда время придёт.
Немного подумав, я спросил.
— Живыми брать хочешь?
— Сам знаешь, тут как выйдет.
Я понял, о чём он. Ночной бой был тем и опасен, что в темноте непонятно, погиб противник или притворяется. Поэтому ночью сначала били копьём по телу, а потом уже приближались к противнику.
Я вздохнул.
— Только без геройства.
Семён улыбнулся краем рта.
— Это ты Митрию скажи. Он же теперь польстился в Москву к тебе ехать. Наверняка теперь на рожон полезет. А я уже старый. Мне геройство уже не по возрасту.
— Никуда я не полезу, — насупившись влез Митрий.
— Ладно, — сказал я, понимая, что и так сильно задержал Семёна, — идите.
Семен хмыкнул, и вместе с ним пятёрка воинов растворилась в темноте.
Ночь я проспал очень крепко. Прикрыл глаза и открыл их только утром, и то только потому, что в лагере поднялся шум.
Я вышел из шатра, накинув кафтан прямо на рубаху.
— Что произошло? Почему такой шум?
— Сотник Медведев возвращается и, если пробегающий новик не соврал, то татар они побили этой ночью.
Я кивнул и, забравшись на пригорок, увидел вдали возвращающегося Семена.
— Раз, два… пять, — посчитал я воинов за спиной Семена и с облегчением выдохнул.
Семён же ехал спокойно. Уходили они пешком, а возвращались верхом на татарских конях. И даже с большого расстояния я увидел, что от седел тянется натянутая верёвка, а по земле волоком везли тела татар.
Лагерь встречал их возвращение одобрительным гулом. Всем надоело то, что в лес нельзя сбегать по нужде, потому как было страшно нарваться на противника.
Я вышел вперёд, и Семён спешился передо мной.
— Шестеро, — сказал он. — Ещё двое ушли. Один, думаю, недалеко. Кровь оставил.
— Потери?
— У нас, — посмотрел он на воинов, — как видишь, потерь нет. Даже царапины не получили.
— Хорошо.
Я подошёл к телам, обратив внимание, что вещи у одного были дорогими. Видимо, при жизни не последним человеком был. Кольчуг на них не было, оружия тоже… было очевидно, что Семён и Ко обыскали тела и всё забрали себе. Но это был чисто их трофей, и я даже словом не заикнулся о доле.
— Идите отдыхать, — сказал я Семену.
— Вот это с радостью, — усмехнулся он.
* * *
А уже к вечеру к нам вышел конный отряд под белым флагом. Было их десятка три всадников.
На переговоры поехал Шуйский, а с ним два десятка охраны.
Я же остался у линии лагеря, но не потому, что боялся. Просто пора было делегировать обязанности на других. А то и так получалось, что слишком много завязано было на мне.
Шуйский вернулся быстро.
— Просят тела, — сказал он, спрыгивая с коня. — Тех шестерых, что Семён утром приволок. — Сделав паузу, Алексей продолжил. — Там двое из знатных были… а один вообще сын мурзы. Был… Вот отец приехал.