Ярослав скривился.
— Ну тише ты, тише. Понял я. Сказал же, исправлюсь.
— Я запомнил.
И тут по двору пронёсся тонкий крик.
— Папа!
Ива летела к Григорию так, будто ей снова было пять лет. Она прыгнула на отца. Григорий поймал её легко. Будто она ничего не весила. Обнял крепко, поднял, поставил на ноги и осмотрел.
— Папа!
Она снова обняла его. Григорий погладил её по голове.
— А я надеялся, что в Москве у тебя воинская дурь из головы выйдет.
Ива сразу отстранилась.
— Это почему это?
— Потому что жизнь там другая.
— И что? Я тоже другая?
Григорий посмотрел на её лук за спиной.
— Нет, — сказал он наконец. — Ты наша… Строганова.
Ива моргнула.
— Тогда чего ворчишь?
— Потому что отец. Мне положено.
Ива довольно фыркнула. И Григорий, усмехнувшись, снова притянул её к себе.
— Рад тебя видеть, дочь.
— Ты где была? — спросил я у Ивы. — Тут наш отец старшего рынду по земле успел повалять… самое интересное пропустила.
— Правда? — с обидой спросила Ива и, кажется, только сейчас увидела на Григории кольчугу, тренировочный щит и клинок. — Ну-у, блииин.
Григорий, услышав, как Ива ругается, покосился на меня. Этих словечек, конечно, она понабралась у меня. Он покачал головой, но ничего не сказал.
— Так где ты была? — повторил я вопрос.
— На Искре каталась, — ответила она.
— А кого-нибудь предупредила об этом? — спросил я.
— Я уже немаленькая и…
Григорий тут же строгим тоном сказал.
— Не пререкайся с воеводой. А то нужники будешь от рассвета и до заката копать.
Ива испуганно посмотрела на Григория.
— Я всё поняла и впредь буду предупреждать.
Я усмехнулся и погладил её по голове.
— Вот всегда бы такую кротость показывала, как сейчас.
— Дмитрий, — произнёс Григорий, — ты хочешь сказать, Ива не слушается тебя?
В этот момент Ива с мольбой посмотрела на меня, чтобы я не ляпнул ничего лишнего.
И мне так стало смешно, что я рассмеялся на весь двор.
* * *
Мы простояли в Нижнем два дня.
За эти два дня мы раскидали обоз на части. Впереди шли разъезды. Дальше лёгкая конница. Потом головной полк с частью арбалетчиков. За ним — пушки, порох и разобранные плоты на телегах. Бревенчатые рамы, жерди, настилы, связки верёвок. Всё отдельно. Чтобы на переправе не тратить время.
За пушками шёл основной обоз. За обозом — полки. Замыкали костромские и часть нижегородских. По бокам, на полверсты, двигались конные дозоры. Каждые два часа смена. Каждый десятник знал, где его люди, где сосед, где телеги с порохом.
Из Нижнего мы выходили вдоль Волги, потом уходили южнее, к сурским местам. Прямо по большой воде идти было соблазнительно, но слишком предсказуемо. Любой татарский разъезд первым делом смотрит утоптанные дороги и берега. А я хотел, чтобы нас увидели, как можно позже.
До первой большой переправы дошли без приключений. К слову, дошли до Суры оставляя наш Курмыш верстах в сорока. Стоял июнь, вода ещё была большая, и в месте, где я планировал перейти вброд, пройти не получилось.
Переправу начали на рассвете.
Сначала пустили конных разведчиков вверх и вниз по течению, потом арбалетчиков на ближний берег. К этому времени собрали первые плоты.