Как-то слишком тихо. Даже очень. Где ответная реакция?
Там не о паре тысячах рублей речь идёт. Это миллионы, которые куда-то «испарились», но никаких претензий компании не поступало, исков — тоже.
Изначально подумала о том, что этот факт тщательно скрыли, чтобы присвоить деньги, но разве это не странно? Запросы от других сторон всё же должны были поступить, а их не было. Ну, вот я всё самостоятельно и организовала.
Мгновенно напрягаюсь, когда из динамика доносится голос отца:
— Виктория, зайди.
Немного медлю, в задумчивости покусывая внутреннюю сторону щеки.
А может?…
Выдвигаю ящик, в который положила заявление.
Выдыхаю, ещё раз перечитывая строчки. Наверное, так будет даже лучше.
Подхожу к двери, тихо стучу. Ожидаю разрешения. Вхожу.
Мрачные тона кабинета как всегда давят на нервы.
Вишенкой на торте стал отец, восседающий в своём кресле. Он с раздражением потирал переносицу.
Подхожу к массивному столу и замираю в паре шагов. Когда оказываюсь в поле зрения отца, он тихим, но угрожающим тоном спрашивает, глядя сквозь пальцы:
— Ничего не хочешь объяснить?
— Я хочу уйти, — делаю последние шаги и кладу заявление на стол.
Голос звучит тихо, но уверенно, хотя изнутри всё сжимается от страха.
После моих слов отец резко встаёт, ударяя ладонями по столу.
Вздрагиваю от звука, но всё ещё стою перед ним.
— В глаза посмотри, — требует он.
Сердце начинает ускорять ритм.
Хочется поскорее сбежать, но выполняю приказ.
Он смотрит в мои серые глаза. Надеюсь, видит в них решимость, а не страх, который пронизывает меня от макушки до пят.
В его глазах вижу злость, раздражение и усталость.
Может, это какая-то другая эмоция, но сейчас не те обстоятельства, в которых следует выяснять, какая именно.
Становится невыносимо. Первая опускаю взгляд.
— Уйти?! — отец повышает голос. — А перед этим решила воткнуть мне нож в спину, да?! Ты знаешь, что у нас скоро подписание контракта. Важного! Почему именно сейчас решила сунуть свой нос, куда не следует, а, Вика?! — уже кричит он.
Обходит стол, останавливается рядом. Резко хватает рукой за лицо, заставляя смотреть в глаза. Изучает так, будто хочет прочесть в моём взгляде причину.
Что ж, она ему и без этого прекрасно известна. Задерживаю дыхание. Внутри всё покрывается ледяной коркой, окутывая разум, отрезая эмоции.
Я ничего не чувствую. Совсем.
— Молчишь, да? — с презрением выплёвывает отец. — Тогда скажу сам: потому что ты чёртова неблагодарная эгоистка! Я старался дать тебе всё: дом, образование, работу, но ты не оценила. Халупа в Рязани тебе милее родного отца?! — цедит сквозь зубы, приближая лицо.
Делаю несколько рваных вдохов и сипло шепчу:
— Что, если да?
Отец отпускает. Начинаю дышать ровнее.
Он отворачивается. Запускает пятерню в волосы и взъерошивает идеальную укладку русых волос. Качает головой. До меня доносится тихое бормотание:
ГЛАВА 29. ДОМОЙ
Виктория
Даю себе время на размышления. До этой минуты действия происходили по инерции. Был импульс, движение, но не осознание.
Теперь внутри будто дамбу прорвало: стали острее ощущаться краски, запахи и звуки.