Сегодня он прямым текстом сказал, что не справлюсь.
Да что он вообще обо мне знает? Я не избалованная дочь состоятельного отца, которую хочет видеть. Могу сама приготовить, постирать и убрать, не нанимая для этого других людей.
Что в этом позорного? И зарабатывать деньги я научилась задолго до того, как он объявился. Почему нужно что-то ему доказывать?
Гадкий, сумасшедший старикашка! Как же он меня бесит!
Достаю постиранную одежду и загружаю в сушилку. Выставляю настройки для второй партии белья.
А что делать с одеждой Ирины? Постирать, высушить и развешать в шкафу? Или всё же убрать подальше? Можно сложить в чемодан, например.
ГЛАВА 45. ПЛАНЫ С ДРУЗЬЯМИ
Виктория
Сразу пишу Макару, чтобы не привозил отцу ноутбук.
Удивительно, но мою мысль одобряют.
От отца приходит куча сообщений, в которых самыми красочными эпитетами он высказывает всё, что думает о моём скверном характере.
Его недовольство вызывает улыбку. Понятия не имела, как с ним справляться.
Очень надеялась, что получится убедить Макара меня отпустить.
Эта хрупкая соломинка надежды помогала сохранять трезвость ума и не сорваться в панику.
Где-то на краю сознания мелькала мысль, что всё обречено, бороться нет смысла. Другая часть твердила, что сдаваться нельзя. Каким бы пугающим и влиятельным человеком ни был отец, остаться рядом — всё равно что придать память матери.
Её письмо добавило ясности, но не изменило моих убеждений. Повлияли и слова отца о том, что ему совершенно не жаль. В душе заныли старые раны.
Он всегда вёл себя подобным образом: шёл только вперёд, не оглядываясь на конкурентов, чужое мнение или чувства.
Это вторая причина, чтобы уйти, иначе давление сломает меня так же, как Макара.
Он всю жизнь подчинялся отцу. Говорил и поступал так, чтобы получить его негласную поддержку.
В больнице он выглядел таким потерянным и жалким.
От этого образа по коже побежали мурашки: представила на его месте себя — не имеющую права отказаться, спорить или иным образом выражать недовольство.
Демо-версия была продемонстрирована при работе личной помощницей.
Упрямо повторяю алгоритм «стирка — сушка — утюг — шкаф», как будто на время лишилась всех чувств.
Возможно, так оно и есть. Откат от эмоционального потрясения. Всякое бывает.
Когда заканчиваю развешивать последние вещи отца, звонит Алёна.
— Привет, ягодка моя! Марат сказал, что звонила, — с улыбкой здоровается подруга, глядя на меня с экрана.
— Ага, — киваю, закрывая дверцы шкафа.
Оглядываю комнату. До идеального порядка, как любит отец, ещё далеко, но уже не так плохо. Закрываю окно и выхожу, прикрыв дверь.
— Видела фотографии из салона. Новая причёска просто огонь!
— Ага, мне тоже очень нравится. Как прошла вылазка за продуктами?
Хотя очень стараюсь, в моём голосе нет той бодрости, которая подкрепляла бы слова. Наверное, Алёна это замечает, потому что вглядывается в моё лицо внимательней.
— Да ничего, скидки хорошие были. Запаслись на неделю. Слушай, Викусь… случилось что?
— Инфаркт у отца. Я уже несколько часов в городе, — сообщаю глухим голосом.