— Ну, почему бы и нет? — решаю благодушно. Достаю сковороду и ставлю на плиту. — Думала, ты уже позавтракал.
— Нет, — говорит он как-то потерянно. Оборачиваюсь, чтобы уточнить:
— Тебе только с ветчиной и сыром, или ветчиной, сыром и яичницей?
— Если так дальше пойдёт, то я начну волноваться, — с иронией говорит отец, разглядывая меня с головы до пят, будто только встретились. — Неужели правда приготовишь что-то? И отдашь это мне? — с каждым вопросом в его интонации сквозит всё больше сомнения.
— Думал, откажусь? — спрашиваю снисходительно. — Считай, что сегодня типа выиграл в лотерею. Если не знал, то я умею готовить. По-моему, делаю это довольно хорошо. Если еда не придётся по вкусу — уже твои проблемы.
— Ох, даже от сердца отлегло, — выдыхает отец. — Думал, отравить меня решила.
— Если бы хотела, то давно бы это сделала, — невозмутимо отвечаю на его подкол. — Кофе ты пьёшь гораздо чаще, чем ешь мои бутерброды. А кто тебе этот кофе на работе заваривает? Правильно! Тоже я, — эта реплика звучит более ехидно, поэтому отец заметно расслабляется.
От моего внимания не скрылся факт, что кружку с кофе он отставил в сторону. Теперь подпирает рукой подбородок и пристально следит за процессом приготовления бутербродов.
Беру хлеб для тостов и равномерно распределяю сливочное масло по обеим сторонам. Кладу на разогретую сковороду. Поджариваю до золотистой корочки сначала с одной стороны, затем переворачиваю. Кладу сверху ломтики ветчины и сыра. Немного жду, пока на втором кусочке хлеба появится такая же корочка. Накрываю сверху тост с начинкой.
Вот крок-месье и готов, а для крок-мадам нужно всего лишь поджарить глазунью с жидким желтком и положить сверху.
Есть более оригинальный вариант подачи: вырезать в кусочке хлеба круглое отверстие и разбить яйцо туда, оставшийся мякиш подсушить на сковороде и обмакивать потом в желток, но для завтрака сойдёт классика.
Эх, были времена, когда мама такие готовила перед школой для меня. Как же жаль, что теперь никогда не смогу попробовать еду, приготовленную её заботливыми руками.
Ставлю на стол тарелку с бутербродами.
— Один крок-месье и один крок-мадам. Приятного аппетита.
Отец поднимает взгляд от телефона, осматривает бутерброды. Вместо того чтобы попробовать, говорит:
— Они слишком горячие. Подожду, пока остынут.
— Так в этом весь смысл: их нужно есть горячими, пока сыр внутри расплавлен. Если он застынет, будет уже не так вкусно. Да и хлеб со временем станет не таким хрустящим, — рассуждаю вслух, слегка недоумевая. — Может, дать тебе нож и вилку?
— Нет, — отказывается отец. Пожимаю плечами и готовлю бутерброды для себя.
Через несколько минут ставлю вторую тарелку на стол, наливаю апельсиновый сок и сажусь напротив отца.
Беру горячий бутерброд руками и с аппетитом вгрызаюсь. Удивительно, но отец следует моему примеру.
Пока жую, с любопытством вглядываюсь в его лицо, чтобы понять реакцию. Странно, но отчего-то он прикрыл глаза. Жуёт с такой тщательностью, будто собирается рецензию для журнала писать. Проглатываю бутерброд, запиваю соком и интересуюсь: