В одном Вика была права: пока что я ничего не теряю и не приобретаю, зато имею возможность из первого ряда следить за ситуацией, а если появится возможность, то и обыграть в свою пользу.
ГЛАВА 3. НЕЯСНЫЕ НАМЕРЕНИЯ
Виктория
Вызываю такси.
После встречи с Мартыновым настроение слегка подавленное. Знаю, что не сказала при беседе ничего конкретного, но не подставила ли себя, вообще затеяв этот разговор? Весь план мог сработать против меня. Очевидно, что хорошим это не закончится.
Добираюсь до офиса компании отца. Медленно бреду по вестибюлю, погрузившись в безрадостные мысли, из-за этого не сразу слышу, как окликают по имени.
— Вика! Вика, подожди! — ко мне подбегает Алла, сотрудница из отдела бухгалтерии. Девушка с копной медно-рыжих волос окидывает беглым, оценивающим взглядом, затем выдаёт: — Неплохо выглядишь. Владимир Сергеевич уже несколько раз про тебя спрашивал, зайди к нему.
— Спасибо, Алла. Как раз собиралась, — киваю коллеге, направляясь в сторону лифта.
Нажимаю кнопку вызова. Хотелось перекусить, но обеденный перерыв уже пропустила, а задерживаться дольше было чревато.
Морально готовлюсь к тяжёлой встрече с работодателем и отцом по совместительству. Пока жду, ко мне присоединяются ещё несколько человек. Вместе заходим в кабину лифта. Кто-то из сотрудников спрашивает:
— Вам на какой этаж, Виктория Владимировна?
— Десятый, — рассеянно отвечаю ему.
В мыслях я уже далеко, гадаю: в каком отец настроении, что послужит причиной недовольства на этот раз? Ставлю на долгое отсутствие.
От этих мыслей апатия сменяется раздражением. Поправляю на плече сумку и убираю руки в карманы пиджака. Сжимаю ладони в кулаки, чтобы справиться с нахлынувшей эмоцией.
Лифт добирается до нужного этажа. Двери медленно разъезжаются. Сотрудники шумной стайкой высыпают в коридор, а затем уходят к рабочим местам.
Перед тем, как войти в приёмную, которая соединяет общий коридор этажа и кабинет начальства, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Захожу. Бросаю сумочку на стол.
Мысленно подбадриваю себя. Направляюсь к массивной двери из тёмного дерева, на которой висит позолоченная табличка с надписью: генеральный директор Захаров Владимир Сергеевич. Легонько стучу и ожидаю разрешения, чтобы войти.
Без соблюдения этого ритуала отец к себе в кабинет никого не пускал. Смысл этого действия был даже не в том, чтобы оповестить о прибытии посетителя (для этого в приёмной сидела я), он имел гораздо более глубокий смысл: таким образом подчинённые показывали покорность и приверженность правилам.
Слышу приглушённый, но как всегда резкий голос отца:
— Входите.
Медленно поворачиваю ручку и переступаю порог. Тихо произношу:
— Владимир Сергеевич, мне передали, что вы просили зайти.
— Долго же тебя носило, — брюзжит он, не отрывая взгляд от монитора. Голос сочится раздражением.
Бинго! Несчастливая карточка на сегодня заполнена: проторчала в офисе Мартынова несколько часов, ничего не добившись; пропустила обед; отец не в духе.
Ещё в лифте ведь подумала о том, что он начнёт придираться из-за долгого отсутствия. Получается, сама себя сглазила? Не хотелось бы стать объектом, на котором он выместит накопившуюся злость, но ничего не поделаешь.