Выбираю самую безопасную стратегию: я — тише воды, ниже травы. Будем соглашаться и кивать. За ворчанием следует короткий приказ:
— Заходи, разговор есть.
Первая мысль была панической: «Неужели узнал, что я против него замышляю?!».
На всякий случай опускаю взгляд в пол, чтобы не выдать лишних эмоций.
Тихо прохожу в кабинет, осторожно закрываю за собой дверь.
Приказа садиться не было. Значит, разговор будет коротким. Если бы он уже знал, то непременно прижал бы к стенке, в прямом смысле. Пока что всё довольно обыденно. Значит, моя задача по-прежнему заключается в том, чтобы отыгрывать роль тихой помощницы.
Обстановка в кабинете отца была такой же мрачной, как его облик: белый потолок, пол и стены тёмного бетонного цвета. Массивная деревянная мебель с острыми углами под оттенок венге. Все стены украшены рамками в тон. Под ними скрываются сертификаты, лицензии, грамоты и прочие свидетельства заслуг. Хотя в кабинете и есть окно (в отличие от приёмной), кажется, что окружающая обстановка поглощает весь солнечный свет.
Мне не нравится здесь находиться, особенно сейчас, когда отец смотрит немигающим взглядом. Такое ощущение, будто на молекулы разбирает. Некоторое время молчит, потом начинает допрос:
— Как прошла встреча с Мартыновым?
— Хорошо. Он при мне посмотрел договор. Замечаний не было. Если что-то изменится, нам сообщат, — отвечаю чётко.
После короткого кивка следуют указания:
— Если правки будут, передашь в отдел к юристам, пусть дорабатывают, потом мне на согласование. Останется прежний вариант — сразу в печать и на подпись. Что насчёт личной встречи, приглашение на ужин принял?
— Ответа пока не поступало. Если Ярослав Романович согласится, то я сразу передам.
— Выберешь дату и время. Забронируешь стол в «Ариадне» на пять человек, — продолжает отец.
ГЛАВА 4. РАБОЧИЕ БУДНИ
Виктория
Ещё одним необоснованным требованием (точнее, унижением) в свой адрес считаю рабочий график: как секретарь гендиректора я должна была приходить в офис компании рано. В понимании отца — «раньше всех». Исключение составляли только охранники, сдающие ночную смену. Даже уборщицы появлялись позже меня.
Секретарь выполняет стандартные обязанности: разбирает почту, печатает бумаги, корректирует расписание на день и так далее. С этим успешно справлялась утром, днём и перед тем, как покинуть рабочее место. Так почему мне нужно приходить на полтора часа раньше, а не в девять утра? Подозреваю, что это ещё одна загадка, правильный ответ на которую ещё не придумали.
Конечно, по документам это обозначалось как сверхурочная работа, за которую хорошо доплачивали, всё было в рамках закона. Правда, деньги я никогда не считала своими. Всеми финансами заправляет отец и ежемесячно требует отчёт за каждый потраченный рубль. На деле было так: то, что привлекать сотрудников к выполнению сверхурочной работы можно не более двенадцати часов в месяц и ста двадцати часов в год, он прекрасно знал, но на меня эта замечательная норма законодательства не распространялась.
Пока жила под его надзором, приходилось соблюдать навязанные правила и требования. В противном случае увеличивался срок пребывания в компании.