Ощущение чистоты не приходило. Горячие струи обжигали кожу, от высокой температуры образовывались лёгкие клубы пара. Внутри кабины жарко, но мне казалось, что никак не могу согреться и отмыться.
Изнутри ощущается лишь холод.
Домываюсь и выхожу. Резкая смена температуры заставляет кожу покрыться мурашками. Вытираю тело и оборачиваю вокруг него полотенце. Сушу волосы феном. Растираю по коже лосьон с ароматом лаванды. Наношу на запястья и виски немного ароматного масла. Делаю лёгкий массаж.
Монотонные движения помогают успокоить мысли. Когда надеваю пижаму, то чувствую уже родное безразличие ко всему.
Однако едва голова касается подушки, снова возвращается тревога. Похоже, впечатления после встречи с нечистью вроде Макара надо отгонять чем-то покрепче лаванды.
Он был на пару месяцев старше, но вёл себя совершенно по-детски. Из-за этого пугал гораздо меньше отца и был предсказуем. Первый уровень издевательств — словесные оскорбления. Второй уровень издевательств — лёгкое вредительство, подобное тому, что было на кухне. Третий уровень, он же последний — полноценная драка, но таких крупных стычек у нас не было со школьных времён.
Перед глазами всплывает воспоминание, как он от всей широкой души бьёт кулаком в мой живот за то, что посмела назвать его ослом. Один из его друзей держал мой потрёпанный ранец, другой сделал фото на память.
Тем не менее, мальчишки присоединялись к Макару только в части скабрезных острот, а вот девушки… могут быть гораздо более жестокими и изощренными, если хотят добиться внимания понравившегося им парня.
В случае Макара это означало, что она должна была каким-то образом мне нагадить. Если он оставался доволен, то в качестве приза девушка получала возможность сходить с ним на свидание.
В первые дни не понимала, что именно происходит. Наивно пыталась с кем-нибудь подружиться, пока не дошли слухи, что Макар организовал для этого целый конкурс.
По-своему достойно восхищения. Сам вроде бы и не при чём, а жизнь мне регулярно отравляли.
Разумеется, в школе все прекрасно знали, кто организовал мои персональные несчастья, но никто не вступался, потому что я была никем, а Макар был сыном очень щедрого спонсора. Слово «очень» можно выделить курсивом.
Помнится, особенно сильно единокровного брата впечатлила девчонка, которая додумалась притащить помёт своего той-терьера и засунуть в мои кроссовки. Кажется, с ней он сходил на свидание дважды — настолько был рад.
Кстати, о пёсиках. Отец в гневе напоминал бешеного бульдога. Методы воспитания были самые строгие. Помимо тотального контроля он запирал меня в комнате, оставлял без ужина.
Его с Макаром роднят не только гены, но и склонность к рукоприкладству.
За те полгода, что проработала в фирме, в меня часто швыряли папки с бумагами, а дома легко отвешивали пощёчины за дерзость.
При этом границы понятия были очень размытыми: грубый ответ, отказ выполнять какую-то просьбу, иногда хватало прямого взгляда в глаза, чтобы нарваться на недовольство.
Его все считали блестящим руководителем, но для меня он был тираном и мучителем.