— Явилась, наконец, — недовольно произносит он. Требовательно протягивает руку.
— Зачем это? — смотрю на мужчину непонимающе.
— Ты сказала, что плохо себя чувствуешь, — сухо бросает он, а затем во взгляде мелькает подозрение. — Соврала?
— Нет, — отвечаю тем же тоном. — Всё ещё не вижу связи. Зачем мне брать тебя за руку?
— Видимо, с твоей головой и правда не всё в порядке, раз не понимаешь очевидных вещей и позволяешь себе шляться непонятно где в такое позднее время, — со злостью и раздражением отчитывает отец. — Если правда плохо, то на лестнице опасно, можешь споткнуться.
Не дожидаясь согласия, он хватает меня за руку и тащит за собой. Шаги у него очень быстрые, широкие. Едва удаётся поспевать. Один раз оступаюсь, но сейчас это будет даже на руку. Отец ненадолго останавливается, бросает через плечо:
— Осторожно.
Продолжает тащить за собой. Почему мы не поднимаемся на лифте — загадка. Судя по его настроению, если спрошу, есть все шансы нарваться на отповедь. Она и без этого последует, но пока есть возможность — лучше отложить, даже если ради этого придётся подниматься на девятый этаж ножками.
Когда в молчании добираемся до квартиры, у обоих возникает одышка.
Нет, Марат всё же был прав, когда сказал, что потеряла форму. У меня дыхание восстанавливается быстро, а вот отец настораживает.
Честно говоря, он не старый. Ему всего сорок шесть. Просто в мыслях мне приятно называть его старикашкой.
— Заходи, — командует он, открывая дверь квартиры. Другой рукой держится за сердце. Вхожу и включаю свет в прихожей. Мне не должно быть дела, но…
— У тебя сердце прихватило? — спрашиваю глухим голосом.
— Не говори глупостей! — раздражённо отмахивается отец. — Мы поднимались на девятый этаж, тут любому станет плохо!
— Ну, как знаешь, — пожимаю плечами, немного расслабляясь.
Это просто воспоминания. Даже если ему правда плохо, то я буду последним человеком, у которого он попросит помощи. Это вовсе не задевает. Ни капли.
Снимаю одежду и обувь. Замечаю, что телефона под банкеткой нет.
Неприятного разговора в любом случае не избежать, так что…
— Как всё прошло? — решаю заговорить первой. Отец уже сфокусировал внимание на мне, встав в привычную позу.
После вопроса лишь хмыкнул и задал свой:
— Где была? И почему опять без телефона?
— Как «без телефона»? — изображаю удивление. — Я его с собой брала, точно помню!
Лезу в сумку, где сложила аксессуары, достаю оттуда клатч и начинаю делать вид, будто ищу смартфон. Надеюсь, приобретённое актёрское мастерство меня не подведёт.
Демонстративно перерыв вещи перед отцом, с досадой восклицаю:
— Вот блин! Неужели посеяла?!
Он скользит по моему лицу цепким взглядом. Хочет подловить на лжи. Стараюсь выглядеть естественно, но отец будто пытается вытащить душу из тела, чтобы сама созналась во всех грехах. Тянется рукой к карману брюк и вытаскивает мой телефон. Протягивает со словами:
— Нашёл его здесь, на полу. Тебе надо лучше следить за вещами.
ГЛАВА 25. ОТЦОВСКАЯ ЗАБОТА
Виктория
Как же всё нелепо и утомительно. Вздыхаю, устало соглашаясь, лишь бы уйти поскорее, но отец не спешит отпускать.