— Слушай, раз уж там, не забудь документы забрать, — советует женщина.
— Обязательно. Как вы?
— Как обычно. С работы пришла, поужинала, на диван прилегла. Кстати, а ты-то поела?
— Да, приготовила омлет с ветчиной и сыром.
— Умничка, — хвалит тётя Тоня. — А точно сможешь к выходным приехать?
— Постараюсь, во всяком случае. Если не получится, то предупрежу. Вообще-то, хотела с друзьями вас познакомить, — меняю тему, чтобы не думать о ситуации, в которой оказалась.
— Правда? — оживляется женщина. — Это хорошо. А будешь делать с работой?
— Пожалуй, это самая неожиданная новость за сегодня: мне наконец-то удалось завоевать любовь брата. Всего-то надо было накормить, — говорю с улыбкой.
Тётя Тоня считывает мою ироничную интонацию и хмыкает.
— Я ему не доверяла бы на твоём месте. Всё же они одной крови, — предостерегает мамина подруга.
— Речь идёт не о доверии: с ним хотя бы можно договориться, а вот отец обычно глух к любым просьбам. Посмотрим, что будет завтра на работе. Там и решим, как быть дальше, — стараюсь добавить в голос больше оптимизма.
— Хорошо, тогда будем на связи. Если тебе завтра на работу, то ложись пораньше. Доброй ночи, — прощается тётя Тоня.
— И вам. Берегите себя, — говорю тихо и завершаю звонок.
С тётей Тоней объяснилась. Теперь надо бы рассказать всё Алёне и Марату. Выдыхаю и нажимаю на иконку видеозвонка.
— Привет, Вика, — здоровается друг.
— Здравствуй, Маратик. Не отвлекаю? — решаю спросить, замечая, что он не дома: идёт по улице.
— Есть немного. Я тут в магазин за продуктами заскочил.
— А, поняла. Алёнка рядом?
— Да, только вперёд ускакала, потому что у неё пакеты легче. Давай позже созвонимся?
— Ладно, наберёте потом. Пока, — говорю коротко и отключаюсь.
Выгребаю со дна шкафа грязную одежду, которую надеялась больше никогда не надевать. Сортирую и забрасываю в стиральную машину первую партию, на короткий цикл.
Снова плетусь в коридор, но уже с корзиной для белья. Собираю то, что могу постирать. Когда на полу не остаётся вещей, нахожу в кладовке пылесос и тщательно всё вычищаю.
Начихать мне, что завтра уборщица сделает то же самое. Не хочу напороться на осколок и всё тут!
Заодно прохожусь по ковру в комнате отца. Войдя во вкус, меняю постельное бельё и застилаю кровать.
Осталось разобраться с одеждой. То, что выглядит чистым и немятым, развешиваю в шкафу, остальное отношу к стиральной машине.
Когда посудомойка подаёт сигнал, иду на кухню. Расставляю тарелки по местам. На кухне дела закончены.
Зачем так стараюсь, спрашивается? Не знаю. Просто не хочу думать о свалившихся на голову проблемах.
Вроде всё было чётко. Я не должна сейчас здесь находиться. И стирать эту чёртову одежду не должна. Так почему всё наоборот?
Неужели дурацкое предопределение существует? Некстати вспоминаются слова Марата, который сказал, что невозможно вечно бежать от проблем.
И что делать в такой паршивой ситуации?
Умный человек скажет: нужно искать выход. А я ему отвечу, что для меня он замурован.
Странная одержимость отца даже на каплю не похожа на ту заботу, что получала от мамы и тёти Тони. Они советовали, помогали, поддерживали. Разрешали делать выбор, допускать ошибки и исправлять их. Не запирали. Не ограничивали свободу, предостерегали об опасностях, но не сажали на короткую цепь.