ГЛАВА 37. ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ
Виктория
Дёргаюсь от сравнения, вспоминая Макара.
М-да, этот гад хорошо мои нервы помотал, раз такой рефлекс выработался.
— Да, тут трудно спорить. Внешность можно улучшить, но над уверенностью мне надо поработать, — соглашаюсь тихо.
— В тебе это заложено от природы, Викусь. Ты дочь своей матери, а гены пальцем не замажешь. Да, жизнь тебя помотала, но это не повод расклеиваться. Вспомни, чему я тебя учила, когда мальчишки во дворе приставали? — говорит тётя Тоня с горящими глазами.
— Давать сдачи, — ошарашено отвечаю ей.
— Именно! — торжествующим тоном соглашается женщина.
— А как это связано с уверенностью, работой и мамой? — теряюсь окончательно.
— Самым прямым образом, дорогая, — на лице тёти Тони снова появляется улыбка. — Ты стала такой, потому что пришлось подстраиваться под окружающих людей и обстановку. Тебя заставили отказаться от собственного мнения, от интересов и права их защищать. Теперь ты на своей территории хозяйка. Выбирайся из скорлупы. Ты можешь следовать собственным жизненным путём, а не тем, что тебе показывают другие. Не соглашайся, если не нравится. Спорь, если хочется. Не будешь этого делать — люди вроде Захарова сядут на твою шею и будут погонять как горную козочку. Чтобы этого не произошло, они должны признать тебя равной, — припечатывает мамина подруга, ударяя кулаком по столу, да так сильно, что вилка подпрыгивает в тарелке.
— Я очень уважаю ваш энтузиазм, но разделить пока не могу. Последнее, что сейчас хочется делать — доказывать кому-то свою ценность. Не думаю, что мне следует работать по специальности. Опыта в этой сфере не имею. Пробовать тоже не хочется. Если честно, то я бы и в салон уборщицей пошла, — говорю вполне серьёзно, но огонь в глазах тёти Тони разгорается лишь ярче.
— Зачем же так понижать планку, милая? Ты достойна лучшего, пусть тебе и внушали обратное, — не сдаётся она.
— Никто её не понижает. Я просто трезво оцениваю свои возможности. Уборку делать могу. Кофе варить умею, а вот анализировать рынок, разрабатывать стратегии продвижения мне не интересно, — как можно мягче пытаюсь донести свою истину.
Сейчас тётя Тоня напоминает отца. Тот тоже вечно стремится чего-то достичь: поглощает, покупает, продаёт.
И конечно же, ему со стороны виднее, как другим надо жить.
— Хорошо, Викуся, как скажешь, — спокойно соглашается женщина. — Я тебя в любом случае поддержу, в стороне не останусь. Спасибо за вкусный ужин.
Она демонстрирует пустую тарелку. Молча киваю и продолжаю есть свою порцию.
После мытья посуды, размещаемся на диване в комнате.
Тётя Тоня указывает на конверт, который нашли ранее. Спрашивает с тенью неуверенности в голосе:
— Может, посмотрим… что внутри?
— Даже не знаю, — тяну в той же манере. — Конечно, письмо покажет её точку зрения и многое прояснит. Последнее, что мама мне пожелала — найти счастье. Хотелось оставить это тёплое воспоминание чистым и незамутнённым. Когда вы рассказали о письме, привычный образ перевернулся перед глазами. Как она могла желать счастья и одновременно стравила с этим… человеком? — в моём голосе звучит больше негодования и обиды, чем хотелось.