— Мама тоже считает дни, — замечает Соня.
— Да, — признаю я. — Потому что боюсь ошибиться и снова оставить тебя без дома. Только считать и решать должна я, не ты.
Соня ничего не отвечает. Ставит фигурку пожарного возле куклы-мамы, но девочку к ним не двигает. Психолог не торопит её и предлагает выбрать слово, которым взрослые будут подтверждать передачу. Дочь выбирает простое «рядом». Если один из нас говорит «Соня рядом со мной», второй обязан повторить, что услышал.
На кухне психолог объясняет: после пожара Соня контролирует двери, маршруты и взрослых. Сначала угрозой был дым. Теперь к нему добавилась уверенность, что она должна удержать родителей вместе, иначе кто-то останется один. Каждый разговор о сроке, расписании или моём новом жилье дочь слышит как подготовку к выбору.
— Мне отменить переезд? — выпаливает у меня раньше, чем я успеваю подумать.
Психолог даже сумку, которую уже поставила возле двери, снова убирает на стул.
— Если вы завтра откажетесь от работы из-за сегодняшнего испуга, Соня запомнит простой способ управлять вашей жизнью: нужно испугаться ещё сильнее. Вы готовы обещать, что будете жить с Максимом?
— Нет, — отвечаю я после паузы.
— Тогда и ребёнку не обещайте. Говорите только то, что уже решено: кто забирает её из школы, где она ночует, когда увидит второго родителя. Остальное выдерживать должны вы.
Когда за психологом закрывается дверь, мы переносим календарь из детской на кухню. Тамара молча снимает с холодильника старый список продуктов и уступает ему место. Поезд, дежурства и встречи остаются на ватмане, но теперь Соня хотя бы не просыпается под взрослым обратным отсчётом.
Максим садится у стола чинить красный фонарик. Крышка батарейного отсека слетела при эвакуации, а крошечный винт дважды падает у меня из пальцев. Во второй раз мы одновременно лезем за ним под стол и сталкиваемся лбами.
— Я был уверен, что она с тобой, — говорит Максим, потирая ушибленное место.
— А я видела, как ты стоишь у двери, и решила, что Соня рядом с тобой. Даже не спросила.
Он находит винт под ножкой стула и выбирается первым.
— Значит, будем спрашивать. В метре друг от друга, посреди коридора, хоть сто раз за день. Мне плевать, насколько глупо это будет звучать.
В клетчатом блокноте я записываю: «Передача только вслух». Ниже Сонькино слово «рядом». Максим ставит дату, пробует фонарик и кладёт его на тумбу у двери, чтобы утром дочь сама забрала.
Она приходит на кухню босиком, в мятой пижаме, ещё до завтрака. Несёт новый рисунок, на котором два дома соединены дорогой. У одного стою я, у другого Максим, а посередине Соня держит красный фонарик. В углу нарисован поезд.
Дочь кладёт лист перед нами и долго разглаживает загнувшийся край.
— Скажите честно, — просит она. — В каком доме мне теперь придётся жить?
Глава 23 Моя фамилия
— Пока в нашем, — отвечаю я. — Во флигеле, со мной и бабушкой. Если мы уедем, там будет служебная квартира. А к Максиму ты сможешь приезжать, как договоримся.
Соня переводит взгляд на него. После вчерашнего он не торопится заполнять мою паузу обещанием.