— Илья…
— Ш-ш-ш, — его губы снова на моих. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Очень хорошо. Ты мне веришь?
— Верю.
И тогда он накрывает меня собой. Весь. Полностью. Я чувствую его тяжесть — приятную, надёжную, как якорь. Мои ноги обвивают его бёдра. Его руки держат моё лицо. Мы смотрим друг другу в глаза. Сейчас. Это случится сейчас.
Он входит в меня — медленно, осторожно, давая привыкнуть. Но я не хочу осторожно. Я выгибаюсь навстречу. И в тот момент, когда он заполняет меня до конца, я вскрикиваю.
Не от боли. От полноты. От того, что больше не могу вместить, а он всё равно помещается. Мы замираем. Оба. Я чувствую его каждой клеточкой. Каждым нервом. Каждым ударом сердца, а оно колотится бешено, словно хочет сломать рёбра и выпрыгнуть наружу. Он даёт мне секунду. Две. Три. Его лоб прижат к моему. Дыхание — рваное, горячее — обжигает мои губы.
— В порядке? — выдыхает он.
— Да. Да. Не останавливайся. Пожалуйста.
И он начинает двигаться.
Медленно. Глубоко. Каждое движение, как волна, которая прокатывается по всему телу. От кончиков пальцев до макушки. Я чувствую его всего — его силу, его ритм, его желание. Он вбивается в меня, и с каждым толчком мир сужается до этой точки. До нас. До нашего дыхания, которое становится громче, чаще, отчаяннее.
— Наташа… — его голос срывается. — Ты… Я не могу… Ты такая…
Он не договаривает. Целует меня — жадно, глубоко, заглатывая мои стоны. А они рвутся наружу. Я больше не контролирую себя. Мои руки сжимают его плечи. Ногти впиваются в кожу. Я чувствую, как внутри нарастает что-то огромное, невыносимое, ослепительное. Как будто меня скручивает в тугую пружину. Ещё немного — и я выстрелю.
— Илья, я… я сейчас…
— Давай, — выдыхает он мне в губы. — Давай. Я держу тебя. Я здесь.
И меня разрывает.
Изнутри. Фейерверком. Вспышкой. Солнцем, которое взрывается где-то в груди и разливается по всему телу. Я кричу. Я не могу не кричать. Мне не хватает воздуха, я хватаю его ртом, как рыба, выброшенная на берег. Моё тело выгибается дугой. Перед глазами — белое. В ушах — шум прибоя. Я теряю себя. Я умираю. Я рождаюсь заново.
И сквозь этот фейерверк я слышу его.
Он стонет. Низко. Гортанно. Его тело напрягается — я чувствую каждую мышцу. Он вжимается в меня до предела — и взрывается следом. Как эхо моего крика. Как продолжение моей вспышки. Горячая волна изливается туда, где и так всё полыхает. Он держится из последних сил — а потом рушится. Лбом в моё плечо. Дышит. Хрипит. Дрожит.
Мы лежим. Сплетённые. Влажные. Опустошённые. Его руки обнимают меня так крепко, будто он боится, что я исчезну. Мои пальцы гладят его по спине — по шрамам, по мышцам, по позвоночнику. Я чувствую последние судороги удовольствия — они пробегают по телу, как затухающие волны. Он тоже чувствует. Прижимает меня ближе. Не отпускает.
— Моя, — шепчет он куда-то в мои волосы. — Теперь моя. Навсегда.
Я не отвечаю. Просто лежу и слушаю его сердце. Оно колотится так же бешено, как моё. Мы одно целое. Мы двое, ставшие одним. И в этот момент я понимаю: это не просто секс. Это не просто страсть. Это то, чего у меня никогда не было, и чего я уже не надеялась найти.