Затем непроницаемая белизна тумана вдруг стала прозрачной и пошла рябью. Сквозь эту рябь начали проступать голые деревья без листвы на фоне серого неба.
Реальность стала какой-то нереальной. Одновременно я видела два леса – тот, летний, из безвременья, где под голубым небом на деревьях шелестела зеленая листва, и другой, мелькающий сквозь него, где на деревьях не было ни листочка, а небо было серым и низким. Как будто два изображения наложились друг на друга, заставляя мой мозг судорожно выбирать, какое из них настоящее.
А потом вся эта сюрреалистичная картина внезапно распалась на осколки, как разбитое зеркало. На долю секунды я увидела, как эти осколки разлетаются в разные стороны, а потом начинают собираться заново.
Затем я почувствовала сильный толчок и упала.
Первое, что я почувствовала – это жухлую, влажную траву и слой опавших желтых листьев, скользких от росы под ладонями. А потом пробирающий под одежду холод, который бывает только осенью, когда солнце еще светит, но уже не греет, а воздух пропитан сыростью и предчувствием заморозков.
Мы вернулись?
Я подняла голову, ощущая, как кружится голова и звенит в ушах, будто я только что вынырнула с большой глубины. Я медленно поднялась на колени, опираясь на трясущиеся руки, а потом встала на ноги и огляделась.
Мы были на опушке лес, и, судя по запаху дыма от костра, находились неподалеку от лагеря.
Рядом со мной, тоже пошатываясь, поднимались остальные. Максим стоял чуть впереди, растерянно оглядываясь и одной рукой держась за голову. Аня сидела на земле, уставившись на свои ладони, будто не веря, что они настоящие. Руслан уже был на ногах и внимательно осматривался по сторонам. Михаил помогал подняться Карасевой.
И тут я заметила бледную Алису, лежащую без сознания в нескольких метрах от меня.
– Алиса! – я встревоженно бросилась к ней, но Максим оказался быстрее.
– Она дышит, – сказал он, приложив пальцы к ее шее, проверяя пульс. – Просто вырубилась от перенапряжения. Наверное, у нее ушло слишком много сил на создание канала.
Позади нас, в некотором отдалении, стояли все остальные. Они выглядели немного оглушенными.
– Мы и правда вышли? – прошептал Валентин Андреевич. В его голосе смешались ужас и восторг. Он недоверчиво оглядывался по сторонам.
Никто не успел ему ответить, потому что Аня принялась судорожно рыться в карманах и уже через несколько секунд выудила телефон. Экран засветился, и она с надеждой уставилась на него.
– Заряд почти на нуле, – сообщила она напряженным голосом, – но… – она замолчала, вглядываясь в экран, и вдруг заорала на весь лес. – Сеть есть! Ура! И, судя по дате, с того момента, как мы ушли в лес, прошло три дня.
Я почувствовала, как меня волной захлестывает облегчение. Всего три дня. Ну слава богу, не тридцать восемь лет.
Тут Алиса зашевелилась, и Максим сразу же присел рядом с ней, помогая подняться. Она открыла глаза, и обвела нас растерянным взглядом.
– Мы вышли, – сказал ей Максим, сдержанно улыбаясь. – Все получилось.
Бледная, но в сознании, она пошатывалась, опираясь на руку Максима, и я, глядя на них, вдруг с удивлением обнаружила, что моя недавняя ревность куда-то испарилась, видимо, вытесненная куда более насущным чувством, а именно радостью от того, что мы все живы и находимся в своем времени.