— Думаю, Кавабата-сан выкрутится, — презрительно фыркнула Кейко и тут же смутилась: — Прости, я не хотела, чтобы это прозвучало так грубо.
— Всё нормально, — улыбнулся Кайто. — Это правда, мой отец без мыла пролезет в любое отверстие. Но в этот раз у него действительно проблемы. На днях он собирает Совет, где они с Адмиралом снова будут вгрызаться друг другу в глотки. Отец хочет повесить на Хосино жёсткое подавление митингов на Эксионе.
— Ты про те недавние демонстрации за отставку новой Администрации?
— Именно.
— Я думала, он приложил к этому руку.
— Возможно, я сам знаю не больше тебя. На таком расстоянии не слишком удобно вести беседы.
Они оба замолчали, и тишину нарушил тихий короткий писк — порция мохового чая была готова. Кайто забрал стаканчик и неторопливо отпил ароматный напиток.
— Иди отдохни, Кейко, — мягко сказал он. — За меня не беспокойся.
Девушка не сдвинулась с места. Она посмотрела ему прямо в глаза:
— Никто в отряде не винит тебя за то, что прототип ушёл, Кайто. Тебе не нужно ничего нам доказывать. Остальные хотя бы спят, а ты живёшь на стимуляторах, как проклятый. Хватит себя наказывать.
— Я просто делаю свою работу.
— Это больше похоже на самобичевание. Ты словно выпрашиваешь у нас прощение.
— Не припомню, чтобы ты совмещала работу техника и психолога, — довольно сухо отреагировал Кавабата-младший и, отставив стаканчик, сложил руки на груди.
— Что, вакансия твоего друга уже свободна? — брови Кейко слегка приподнялись. — Или, может, снизойдёшь и выслушаешь человека, который знает тебя как облупленного?
Кайто на секунду прикрыл глаза. Ему отчаянно хотелось, чтобы, когда он их откроет, мичман Отани исчезла. Он ненавидел откровенные разговоры. Но когда Кайто распахнул веки, Кейко стояла на том же месте.
— Хорошо, говори.
— Я всё смотрела на тебя и думала: он казнит себя за провал миссии. Но я была дурой. Ты не из-за этого места себе не находишь. Ты боишься момента, когда тебе придётся надеть наручники на Нагу. Верно? Умом ты понимаешь, что обязан это сделать, но внутри тебя рвёт на части. Кажется, яйцеголовые из лаборатории перестарались со своим долбаным нейроякорем.
Кайто ощутил зуд раздражения где-то в районе диафрагмы. Отани была права, и это бесило. Он словно стоял перед ней голый, с нейросканером на башке, открыто транслируя все мысли, которые не хотел озвучивать. Мичман смотрела на него без осуждения и жалости, в её глазах читалось ясное понимание. Жалость можно было бы отвергнуть с высокомерием. Понимание же обезоруживало, лишало последнего оправдания для собственной ярости.
Недовольство внутри него выдохлось так же быстро, как зародилось. Кайто опёрся на стол позади и через силу улыбнулся:
— А где совет?
— Перестань метаться. Просто прими то, что тебе нужно сделать.
Подполковник едва заметно фыркнул:
— Ну, знаешь… Я рассчитывал на что-то более… определённое.
— Это проще, чем кажется. У тебя и вариантов-то нет. И дело тут не в воинском долге, плевать на него.
Она сделала шаг ближе.
— Айри Нага ненавидит всё, что представляет наша система. Ты был для неё таким же отщепенцем, контрабандистом, перебежчиком. Своим. А теперь ты — подполковник Кавабата. Ты и есть эта система. Если сейчас, когда вы столкнётесь, ты дашь слабину и попытаешься её спасти, думаешь, она увидит в тебе друга? — Кейко покачала головой. — Она увидит труса. Человека без стержня, который предаёт свои же принципы ради сиюминутной слабости. Не смей лишать её права уважать тебя хотя бы как достойного врага. Сделай свою работу.