Дверь в медпост была открыта. Вдоль стен стояли медицинские койки и раскладушки, а на них располагались неподвижные люди. К каждому тянулись трубки капельниц, и над головами в дополненной реальности висели иконки с красными жизненными показателями.
Исикава-сан находился в центре этого безумия, сидя на офисном кресле с закрытыми глазами. Кайто остановился в дверном проёме и постучал костяшками пальцев по косяку. Доктор не открыл глаз, лишь слегка кивнул, давая понять, что знает о его присутствии.
— Одну минуту, подполковник. Присаживайтесь.
Кайто опустился на табурет и уткнулся глазами в мужчину на ближайшей койке. Его лицо потеряло всякие черты и сползло, как рыхлое тёплое тесто. В этом месиве едва угадывался нос, торчащий бесформенным бугорком. Челюсть висела на лице, как плохо приклеенный аксессуар у манекена, обнажая полуоткрытый рот и безвольный язык.
Подполковник ощутил отвращение и поспешил отвести взгляд, а следом разум затопил жгучий стыд за эту реакцию. Люди умирали из-за прототипа, который он не смог отобрать у террориста. У него нет никакого права смотреть на них, как на чудовищ.
— Они не страдают.
— Что? — Кайто вынырнул из своих мыслей.
— Они не страдают, — повторил Исикава-сан. — Мы даём им мощные седативные и обезболивающие. Правда, их запасы стремительно тают — станция не рассчитывала на такую эпидемию.
Подполковник рассеянно кивнул, пытаясь сосредоточиться.
— Зачем вы меня позвали?
— Расчётные данные профессора Ямады были гипотетическими. Наблюдая картину сейчас, я вижу, что болезнь прогрессирует быстрее, чем предполагалось. Она ошиблась в оценке скорости конформационного коллапса. Биоагент не просто подавляет шапероны — он их мимикрирует и перехватывает субстрат. Нормальные белки попадают в ложные карманы и сворачиваются в термодинамические ловушки. Это автокаталитическая реакция…
— Боже, док, — простонал Кайто. — Мы всё ещё на нео-японском говорим? Давайте проще: они обречены?
— Да, все без исключения.
— Но неужели нет ни одного человека, который не вдохнул эту дрянь?
— Я полагаю, виной тому ремонт на станции. Большую часть модулей законсервировали, и объединили вентиляцию в единый контур.
— Кто вообще так делает?
— Вряд ли мы узнаем наверняка.
— Это был риторический вопрос, — вздохнул Кайто.
Окно возможностей захлопнулось. Протокол «Реципиент» можно было отменять.
— Кто-то уже умер?
— Естественным путём — нет, но я взял на себя смелость «помочь» тем, кто перешёл на третью стадию. Таких уже больше десяти человек. И ещё столько же на подходе.
— Раз нет никого, кого мы могли бы забрать, и лечение не помогает, мы больше не имеем права заставлять их страдать ради нашей очистки совести и наблюдения за биоагентом. Подготовьте всё. Будем действовать решительнее, — в голосе подполковника мелькнула усталость, но спустя секунду он словно встрепенулся: — А что насчёт Айри? Той девушки-полукровки?
— Нано-боты постоянно присылают мне показатели её организма. Сначала казалось, что она вообще не заболела, но десять минут назад мы зафиксировали начавшийся процесс в её организме.