— Значит, договорились? — проигнорировал выпад Кайто.
— Договорились. Займусь этим завтра. И, кстати, через три дня состоится благотворительный ужин у господина Канэко. Рин там будет. И ты туда пойдёшь. Возражения не принимаются.
— Я уже в восторге, — сухо отозвался сын.
— Свободен. В следующий раз предупреждай о визите заранее.
Кайто медленно встал и вышел за дверь. Он покидал кабинет с ощущением, что он поступает правильно и неправильно одновременно.
В холле его всё так же ожидал Сато. Андроид-распорядитель вежливо склонил голову:
— Желаете что-нибудь на прощание, Кайто-сан? На кухне есть свежие моти.
— Нет, спасибо, Сато. Оставлю их отцу, пусть заест стресс после нашего разговора. Ему завтра предстоит очень много звонков.
Андроид улыбнулся — безупречно и пусто. Лифт довёз Кайто до двадцатого уровня. Личная капсула ждала в пазу, как верный пёс. Створка отъехала в сторону, и нос уловил запах биокожи и едва заметный аромат чистящего средства. Кайто упал в кресло и закрыл глаза. Поверх темноты на нейроинтерфейс вывелась мягкая проекция:
«Добрый вечер, Кайто. Выберите пункт назначения».
В списке избранных адресов значились его квартира, штаб и больница Министерства обороны. Айри, скорее всего, ещё не спала. Якорь в голове заныл — тупо, настойчиво, как больной зуб. Ему хотелось поехать и признаться, что выбил для неё очень скучную дыру на долгие годы вперёд. Но он понимал, что это будет не объяснение, а попытка выпросить прощение, которого он не заслуживает.
— Домой, — вслух скомандовал Кайто. — А госпиталь, — он запнулся на секунду, — стереть из всех списков.
«Адрес удалён. Начать движение?»
— Да. И включи что-нибудь мелодичное.
Капсула мягко отсоединилась от башни «Аманогава» и нырнула в общий поток на магнитной магистрали. Кайто открыл глаза и упёрся взглядом в бежевый потолок. За окном проплывали неоновые иероглифы рекламы, подсвечивая салон то мертвенно-синим, то ядовито-розовым. Якорь в голове всё ещё транслировал фантомную тяжесть, но Кайто усилием воли задвинул это ощущение в самый дальний сектор сознания и переключился на расписание следующей недели. Ряды временных меток и дат заполнили интерфейс, создавая ощущение жёсткого и надёжного каркаса. Больше не нужно было просчитывать риски, искать выход из тупиков и импровизировать на ходу. Жизнь, упакованная в чёткий регламент, казалась устойчивой. В этом расписании была ясная последовательность, которой ему так не хватало последнее время.
Капсула ускорилась на ровном участке трассы и нырнула в тоннель. Пёстрая картинка снаружи исчезла, сменившись ритмичным мельканием технических огней на стенах. До дома оставалось семь с половиной минут. Ровно столько, сколько требовалось на изучение биографии Рин Миуры.