Кайто медленно вдохнул, и его ноздри расширились.
— Ладно, — наконец сказал он, спустя несколько мгновений. — Признаю. Твои старания не пропали зря.
— Так бы сразу, — негромко произнёс Горо, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на искреннее одобрение. — Я уж думал, этот нейро-якорь окончательно превратил твои мозги в розовый кисель. Но ты сейчас берёшь то, что тебе нужно и выставляешь счёт. Как я тебя и учил.
— Я считаю, что для Айри ничего не кончено, и обстоятельства могут измениться в любой момент. Возможно, она когда-нибудь выйдет. Но смерть подведёт черту окончательно. В моей парадигме мира это неприемлемо.
— Кривая у тебя парадигма, сын, — покачал головой Горо.
— Ты же понимаешь, что загоняешь в клетку её и себя? Ради твоей дурацкой справедливости. Кому она вообще нужна в наше время?
— Понимаю. Это принципиальный вопрос.
Отец крутил в руках стакан, разглядывая янтарную жидкость. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь гудением фильтров аквариума. Когда Горо поднял глаза на Кайто, в них читалось любопытство — словно он заново оценивал актив, который внезапно вырос в цене.
— Ну хорошо. А что получу я? Мне выгоднее избавиться от обузы.
— Ты получишь идеального сына. Отныне я больше не сделаю ни одной попытки с ней встретиться, чего бы мне это ни стоило. И буду ходить на все ненавистные приёмы и званые вечера. Без разговоров.
Кайто замолчал. Отец смотрел на него, не мигая, в ожидании продолжения.
— И ты получишь мою подпись под брачным контрактом с домом Миура. Как ты и хотел.
Горо замер. Кайто видел, как напряглись его пальцы, сжимающие стакан.
— Это был единственный рубеж, который ты держал насмерть. Готов пойти против принципов ради террористки, которая даже не узнает о твоей жертве?
— Тебе же лучше.
— Ты ведь не знаком с Рин. И весь прошлый год игнорировал её приглашения.
— Ты хотел союз с главными военно-промышленниками системы? Ты его получишь. С их поддержкой твой политический блок станет монолитом. А я превращусь в идеальный инструмент.
— Прекрати драматизировать, — поморщился отец и пригубил виски. — Рин — прекрасная девушка из достойной семьи. Ты вообще представляешь, какие карьерные перспективы это откроет? Ты станешь практически неуязвимым.
— У меня аж дух захватывает.
— Ну и прекрасно, сын. Наконец-то ты повзрослел. Ты живёшь в мире власти и денег, так играй по правилам. Твоё ребячество давно действовало мне на нервы.
Горо допил виски. На его лице застыло выражение удовлетворения.
— Раз уж ты такой покладистый сегодня — может, ещё и с братом перестанешь собачиться?
— Это уже перебор. Давай остановимся на достигнутом.
— Ладно, не всё сразу, — усмехнулся Горо.
Он отставил стакан, оперся локтями на столешницу и проговорил проникновенно:
— Если ты ещё хоть раз опозоришь фамилию, попытаешься встретиться с этой девицей или нарушишь обещание — я позабочусь о том, чтобы она отправилась вслед за главарём Лиги. Тебе понятно?
— Предельно.
— Очень хорошо.
Зрачок отца коротко мигнул, и Горо сказал с сарказмом:
— Мне надо позвонить Накамуре. Пока ты тут носишься со своей искусственной привязанностью, мы буквально мир спасаем.