— Но я буду смотреть в зеркало и видеть очень похожее, но не совсем то лицо, которое помню, — задумчиво проговорил Кайто. — Как решить такую проблему?
— Проблемы нет! — с воодушевлением заявил Кобаяси-сан. — Мозг — высокоэффективная, но в чём-то очень примитивная машина. Его главная задача — целостность. Столкнувшись с конфликтом между зрением и памятью, он выберет самый простой путь: исказит память, чтобы она соответствовала реальности. Ваш разум будет находить тысячи мелких псевдологических оправданий для каждого несоответствия. Он подстроит воспоминания о лице донора под ваше настоящее отражение, делая их более размытыми, нечёткими.
— Это всё вроде складно звучит, но что, если Кайто, будучи в шкуре этого Пирсона, просто откажется от миссии? — задал резонный вопрос Горо. — Почему он обязательно должен согласиться?
— Это мы тоже предусмотрели, — с готовностью сообщил Ямасита. — Не так давно Пирсон нарвался на пиратов и сейчас воюет со страховой компанией, пытаясь отбить деньги на починку корабля. Он практически банкрот, отчаянно нуждается в деньгах и понимает, что его могут повязать в любой момент. Он ухватится за шанс улететь.
— Ну хорошо, улетел он. Вдруг там, за границей, он отвезёт эту Айри куда-нибудь и сразу свалит? Я бы на месте контрабандиста не стал рисковать шкурой ради подозрительной девицы.
— Верно, — на лице главы разведки появилась немного заискивающая улыбка. — У нас есть один… хм… вариант. Исикава-сан, вы, наверное, лучше меня объясните?
Было видно, что учёный такой перспективе вовсе не рад. Кинув на Ямаситу неодобрительный взгляд, он устало вздохнул:
— Мы могли бы использовать так называемый «якорь». По-научному это называется избирательной нейронной провокацией. Если говорить упрощённо, мы берём цепочку нейронов, которая активируется, когда Кайто видит Айри, и с помощью направленных наноносителей искусственно усиливаем её связь с центрами вознаграждения в его мозге. По сути, мы создаём устойчивый нейронный мост. Каждый раз при виде неё мозг будет выбрасывать дофамин и окситоцин.
— Погодите-погодите, — едва дав договорить учёному, взвился Горо. — Вы говорите о том, чтобы вызвать искусственную любовь моего сына к террористке? Вы в своём уме?!
— Это не любовь, — тщательно подбирая слова, ответил Исикава-сан. — Скорее, глубокая, непреодолимая заинтересованность. Состояние, при котором её присутствие будет для него физиологической потребностью, а её отсутствие — источником постоянного дискомфорта. Он будет делать всё, чтобы быть рядом с ней и защищать её, потому что мозг захочет этого на базовом уровне.
— Но вы ведь внедрите этот якорь во временную структуру нейронов? — уточнил Кайто с надеждой.
— Нет, нам придётся вшить этот контур в ваши собственные глубинные структуры мозга, — виноватым тоном ответил Исикава-сан, отводя глаза. — Временные нейроны деградируют. Если бы якорь был вшит в них, ваша потребность защищать Айри ослабевала бы вместе с личностью контрабандиста, превращаясь в ненадёжный инструмент.
— Хотите сказать, это желание быть рядом с этой девушкой останется со мной навсегда? Мне одному это кажется диким и неэтичным? И как мне от этого избавиться после миссии?