— Всё по плану, кэп, — заявил пилот Мичио Кондо. Он единственный из всего отряда называл его «кэпом». Кайто позволял ему это делать.
Подполковник подключился к общему каналу и сказал:
— У нас двадцатиминутное окно до разгона в 8g. Так что можете использовать эту передышку.
В отсутствие тяги пол перестал быть «низом», а нос корабля — «верхом». Корабль, спроектированный как узкая вертикальная башня, теперь превратился в туннель, где палубы нанизывались на центральную шахту, словно кости на позвоночник.
Он привычно поймал ближайший поручень. Короткий рывок — и тело поплыло вдоль осевого коридора. В невесомости расстояние измерялось не шагами, а точностью импульсов: переборщишь с толчком — и влетишь в переборку, недожмёшь — зависнешь в пустоте, беспомощно перебирая воздух руками.
Медотсек встретил его стерильным белым светом и запахом озона. Кайто затормозил, схватившись за скобу у входа, и мягко развернулся, гася инерцию ногами. Капсула гибернации стояла у стены на магнитных захватах и напоминала саркофаг из матового чёрного композита. На поверхности непрозрачной крышки горел сенсорный экран с показателями пациента.
Кайто мог придумать десяток оправданий, почему он везёт её на Кайган, но внутри всё равно зудело неприятное чувство. Он смотрел на глухую крышку и пытался убедить себя, что поступил правильно. «Омнидекс» медленно убивал Айри, и оставить её на станции казалось запредельной жестокостью.
— Вот ты где, — послышалось сзади.
Подполковник резко обернулся. В дверном проёме висела Кейко, и её волосы в невесомости расплывались над головой тёмным облаком.
— Откуда ты знаешь, что я здесь? — нахмурился Кайто.
— Следовала на запах вины.
Он фыркнул и отвернулся. Мичман Отани подлетела сзади, неловко затормозив о его спину.
— Прости, не рассчитала.
— Ничего.
Кейко повисла рядом, вглядываясь в голубоватое свечение капсулы.
— Ты же понимаешь, что ничего хорошего дома её не ждёт? Угрозы от неё больше нет. По уставу мы могли просто допросить её под нейросканером и оставить здесь.
— Она не обязана тут умирать, — буркнул Кайто.
— Ты забрал её по долгу службы или потому, что не можешь отпустить? Если первое — это жестоко, но ты всё сделал правильно.
— А если второе? — Кайто в упор посмотрел на подругу. — Что тогда? Надо было оставить её, потому что она просила об этом в состоянии аффекта? Она не могла принимать такие решения. А я не готов убивать человека, у которого есть шанс.
— Шанс умереть по протоколу?
Кайто показалось, что он видит в глазах Отани жалость. Стараясь не сорваться на неё, он стиснул зубы:
— Приговор не обязан быть таким радикальным. Я должен спасти хоть кого-то с этой чёртовой станции и не собираюсь прикрываться мнимым милосердием.
— Ты просто упёртый, командир, — устало ответила Кейко. — Но ты прав: милосердием тут и не пахнет.
Кайто хотел высказать Кейко всё, что думает о её «прагматизме», но вместо этого лишь сильнее сжал пальцы, впиваясь в край капсулы. И чем больше он прислушивался к себе, тем отчётливее ощущал нечто тёмное и властное где-то глубоко внутри. Он понимал, что им движет какая-то иррациональная, почти физическая потребность знать, что Айри в порядке. Что она рядом.