Кайто чувствовал, как сознание начинает ускользать. Гул крови заполонил всю кабину. Он потерял счёт времени и просто сдавленно стонал, мечтая, чтобы эта пытка поскорее кончилась.
Двигатель замолк так внезапно, что Кайто показалось, будто он оглох. Навалившаяся тишина была плотной, ватной.
Вес исчез. Тело, только что вдавленное в ложемент, теперь беспомощно зависло в удерживающих ремнях. Зрение вернулось вспышкой белых пятен и ядовитых фосфенов, рождённых радиацией. Кайто зажмурился, но искры продолжали плыть под веками. Во рту разлился отчётливый тошнотворный вкус меди.
— Убрать радиаторы. Режим полного радиомолчания и минимального энергопотребления, — едва ворочая языком, скомандовал подполковник. — Приоритет — медицинский отсек.
— Принято, кэп, — с кряхтением отозвался Мичио Кондо.
В бедре кольнуло — это капсула ввела антирадиационный коктейль. Кайто отстегнул ремни и выбрался наружу. Резкий переход от большого ускорения к невесомости всегда сводил с ума вестибулярный аппарат. Когда головокружение сошло на нет, подполковник оттолкнулся от капсулы.
Корабль погрузился в сумерки. Тусклые янтарные полосы аварийного освещения едва разгоняли темноту, придавая отсекам вид заброшенного склепа. Трое суток они будут падать в объятия Юпитера, превратившись в высокотехнологичный термос. Чтобы оставаться невидимыми, пришлось закрыть теплообменники. Теперь всё тепло от реактора, систем жизнеобеспечения и тел будет копиться внутри. Хуже всего было то, что огромные радиаторы, задвинутые в глубокие шахты под обшивку, всё ещё полыхали накопленным жаром двигателей, медленно отдавая его внутрь корабля. Тепловая инерция была беспощадна: прежде чем они остынут, отсеки превратятся в парилку.
Мысли о «Бургосе» возвращались гулким эхом. Станция обратилась в пепел, который скоро станет самым токсичным политическим топливом столетия. Свет от её гибели уже нёсся к Земле со скоростью почти триста тысяч километров в секунду. Прямо сейчас он проходил мимо орбит Европы и Ганимеда. Там, на местных станциях наблюдения, автоматика уже захлёбывалась от радиационного всплеска, а дежурные офицеры в ужасе протирали глаза, глядя на экраны. Но их крики долетят до Солнечной системы одновременно со вспышкой. У Кайто было около сорока минут «тишины», прежде чем системы слежения на Луне и в точках Лагранжа зафиксируют катастрофу.
Потом наступит шторм. Земля взвоет о «варварском теракте». Накамура на Кайгане наденет свою самую скорбную маску и выразит соболезнования, а Хосино подпишет указ о полной мобилизации флота «в целях защиты от возможных провокаций» и погонит эскадры к кротовой норе. На всякий случай. Чтобы Земля даже не вздумала допустить мысли о том, что Кайган виновен в этой заварушке.
Кайто ощущал себя человеком, выдернувшим чеку из гранаты в замкнутом пространстве. И всё, что ему оставалось — дрейфовать в невесомости и ждать последствий, превратившись из активного игрока в беспомощного зрителя.
ГЛАВА 33. ГОРО
Горо встречал рассвет в своём кабинете с чашкой кофе, и день обещал быть прекрасным. Звезда Сигма Дракона пробивалась сквозь молочную дымку облаков, подкрашивая их тёплым оранжевым цветом. Кавабата-сан водил пальцем по столешнице и ощущал, как прожилки годовых колец ложились под подушечки пальцев чуть вдавленными дугами. В этой безупречной тишине он наконец-то позволил себе поверить: шторм остался позади.