Камбуз «Таравеха» был таким же тесным, как и все остальные помещения на корабле-ветеране. Айри притулилась у края стола, подпирая плечом стену. Пластик панелей потрескался от возраста, кое-где обнажая желваки проводки. В воздухе витал едва уловимый запах машинного масла.
Напротив сидел Барри, купивший этот измождённый кусок металла с двигателем. Он присоединился к ним несколько дней назад, и Айри, хоть и была рада видеть старого друга, иногда отчаянно хотела треснуть его по рыжей макушке. Он не затыкался ни на минуту. Сейчас его болтовня о неисправностях гидравлики была таким же фоновым шумом, как ровный гул силовой установки — монотонным, навязчивым, но уже не воспринимаемым сознанием.
Слева, сгорбившись над столешницей и отъедая приличную часть пространства камбуза, расположился Озгуд. Его сильные плечи были ссутулены, а взгляд утоплен в чашку с моховым осадком. Он словно ушёл в себя, оставив снаружи лишь эту гнетущую оболочку.
— Каждый наш последующий корабль всё хуже и хуже, — протянул Барри, качая головой. — Этот, кажется, скоро вообще развалится.
— Ты же сам его и купил, — не выдержала Айри, метнув на друга укоризненный взгляд.
— Ну да, это был лучший кусок дерьма за те деньги, что мы могли потратить, — парировал парень, тряхнув рыжей головой. — Считаю, я справился отлично. Видела бы ты остальные варианты. На том аукционе даже выставлялось судно с ионным двигателем! Его разве что сумасшедший коллекционер купит. Но знаете, оно ещё и всё покоцанное было, совершенно непрезентабельное. Думаю, этот уродец ни одной заявки не отхватил. Вообще, если подумать…
— Барри, сделай одолжение — заткнись хоть на десять минут, — прогудел Озгуд, подняв на друга усталый взгляд.
Развернувшись вполоборота, Озз дотянулся до ящика и швырнул на стол цветастый пакет. Надпись гласила: «Жук-пакет». На упаковке скалились мультяшные инсекты.
— На вот, пожуй. Только молча.
Барри театрально покосился на здоровяка, разорвал пакетик и закинул в рот закованное в хитин тельце.
— Знаешь, Оззи, был бы ты приветливее, люди бы к тебе тянулись.
— Этого мне ещё не хватало.
Барри явно хотел вступить в дискуссию, но под мрачным взглядом друга нахмурился и промолчал. Теперь тишину, ставшую непривычной, нарушал лишь хруст насекомых, но Айри была благодарна и за это — от нескончаемого словесного потока у неё болела голова. Находиться в тесном замкнутом пространстве с Барри оказалось тем ещё испытанием, и своё путешествие с Сэмом она вспоминала со щемящей в груди ностальгией.
Надолго рыжего не хватило — уже через пять минут он, обведя тесную комнату глазами, проворчал:
— Нам нужно больше общаться, ребята. Одиночество ведёт к психозу. Я знаю, мы все скорбим по Зельде и остальным, но замалчивать потерю — это путь в никуда.
— Мы все знали, на что шли, — отрезал Озгуд. — Говорить не о чем.
— Брось, громила, я знаю, ты переживаешь.
— И предпочитаю делать это молча.
— Ну и дурак.
— Кого дураком назвал? — прищурился Озгуд. — За словами следи.
Айри постаралась удержать тяжкий вздох в груди, но не вышло — воздух покинул лёгкие с шумом и какой-то укоризной. Барри покосился на неё и спросил: