Горо всё равно рассчитывал получить перевес в свою пользу. Если сейчас проявить слабину, через неделю он лишится кресла Председателя Совета, а такое всегда оставляет след на карьере. При наихудшем сценарии он мог потерять свою должность к концу года, но был уверен, что до такого не дойдёт.
Вскоре дебаты выдохлись, превратившись в пережёвывание одних и тех же тезисов. Голоса членов Совета слились для Горо в размеренный, пустой фон. Каждый из них уже принял решение, и осталось только формализовать волю большинства.
— Коллеги, — голос Генерального координатора прозвучал ровно и сухо, прерывая очередную тираду. — Думаю, позиции ясны. Предлагаю провести то, ради чего мы собрались: голосование о передаче Администрации Эксиона в руки коллегиального гражданского органа. Приступаем.
Зал погрузился в давящую тишину. Над полированной поверхностью из тёмного ореха развернулась схема круглого стола, разделённого на тринадцать мест — все, кроме одного, светились серым, а место Ямаситы отображалось крестиком. Перед глазами Горо горели две кнопки: «за» и «против». Он мысленно ткнул в первую, и серый цвет его секции сменился на белый — голосование было тайным.
Горо ощущал внутри волнение, которое неприятно плескалось в желудке. Речь шла не только о возможности забрать обратно активы на Эксионе, но и о том, что с этим согласны остальные. Что они готовы и дальше плясать под его дудку, что Кавабата-сан всё ещё достаточно влиятелен для лоббирования тех решений, которые ему удобны.
Горо сидел неподвижно, но его взгляд метался от одного белого огонька к другому, будто он мог силой мысли разгадать, что скрыто за каждым из них. Хосино и его прихлебатели уже отдали свои голоса, оставался только министр энергетики, с которым Горо договорился ещё накануне.
Наконец, на схеме не осталось ни одного серого сегмента. Кавабата-сан, охватив лица присутствующих спокойным взглядом, проговорил:
— Благодарю. Подведём итоги.
* * *
Хару неподвижно сидел на диване из биокожи, сложив руки на груди и устремив пустой взгляд в стену. Совещание дяди с министрами длилось уже больше часа, и племяннику оставалось лишь скучать и коротать время, просматривая новости и отчёты. Он обдумывал формулировки для официального пресс-релиза, но мысли текли вяло, цепляясь за одни и те же слова.
В просторном холле царила стерильная тишина, которую изредка нарушал гулкий стук каблуков проходящего мимо персонала. В креслах неподалёку скучали помощники других министров. Их присутствие было скорее символом статуса начальников, чем реальной необходимостью. Никто ни с кем не разговаривал, молчание ощущалось холодным и отстранённым. Хару уже давно привык к атмосфере тотального соперничества, где любой мог воткнуть нож в спину без раздумий. Так что приходилось фильтровать всё, что говоришь. Это было так утомительно, что никто не общался.
Через несколько минут массивные двери зала заседаний распахнулись. Оттуда показалась седая макушка Адмирала — он всегда покидал совещания первым, всем своим видом показывая, что не желает тратить на них ни минуты своего драгоценного времени сверх необходимого. Его лицо за маской холодного высокомерия не выдавало никаких эмоций. Военачальник свернул к лестнице в полном одиночестве — он презирал показуху и принципиально не таскал за собой свиту адъютантов.