Кайто сжал челюсть, чувствуя, как внутри всё обрывается. Надежда жила в нём до этого момента. И теперь сдохла в мучениях.
— Биоагент «запутался» в её генетике, — продолжил доктор. — Вместо тотального каскада запустил очаговое, медленное поражение. Сейчас маркеры только в лимфе и периферических нервах, на грани детекции. Мы начали протокол: вводим стабилизаторы мембран и блокаторы неправильного фолдинга.
— Ей это поможет?
— Речь не идёт о лечении, только о замедлении симптомов.
— И сколько у неё времени?
— Сложно сказать. Однозначно больше, чем у остальных. Но важно понимать: здесь я могу лишь наблюдать, как она угасает. Единственный вариант — тащить её на Кайган и как можно быстрее.
— До нашей прекрасной планеты, по самым оптимистичным подсчётам, лететь минимум месяц. За это время она превратится в… — Кайто запнулся, пытаясь подобрать слово.
— В кисель, — подсказал Исикава-сан.
— Да, именно. Можем ли мы сделать хоть что-то?
— Здесь? Нет. Лекарств на всех не хватает, у нас тут локальная гуманитарная катастрофа. Единственный вариант — положить её в гибернацию. Но пробуждение будет сложным.
Кайто тяжело вздохнул и прикрыл веки на секунду.
— Это простой выбор, — мягко проговорил доктор. — Даёт хоть какой-то шанс на спасение.
— Тогда действуйте.
— Хорошо. А что с остальными?
— Подберите седативный газ. Закончим уже эти страдания.
— Конечно. Кстати, о страданиях — мистер Никитин, кажется, совсем плох. Он записал последние распоряжения для людей. Можете зайти попрощаться с ним, если считаете нужным.
— Спасибо, что сообщили.
Согласившись сотрудничать, Тони очень вежливо потребовал разрешить ему заседать в своём кабинете, и Кайто не стал этому препятствовать. Он прямиком направился обратно в административный отсек с каким-то облегчением: вид растекающихся человеческих тел приводил подполковника в ступор, а он за свою жизнь повидал немало дерьма. Вся эта сползающая плоть, лишённая привычного каркаса, выглядела омерзительно, неестественно и чужеродно.
Перед дверью Кайто замер, прислушиваясь, а затем постучал. Послышался щелчок замка — приглашение войти. Кабинет начальника станции выглядел аскетично: потемневшие от времени бежевые панели стен, массивный стол, занимавший треть пространства, и койка-раскладушка. Никитин лежал на ней, и его лицо землистого цвета уже начало терять черты.
— Кавабата, — прошептал он, скосив глаза на посетителя. — Пришёл попрощаться?
— Я не мастер финальных речей, — вздохнул Кайто, прикрыв дверь и пройдя внутрь на пару шагов. — Мы практически не знакомы, но, думаю, вы отличный человек и начальник. Мне действительно жаль, что всё так вышло.
— Я так часто слышу эту фразу, что уже запомнил, как она звучит на вашем языке, — прошелестел Никитин и, переведя дух, добавил: — Мне тоже жаль. Контракт здесь истекал через неделю. Канцелярия подписала моё прошение на Марс, поближе к дочери и её семье.
Эта фраза повисла в воздухе, и Кайто едва удержался, чтобы уткнуть взгляд в пол. Ему было нечего сказать, любые извинения и уверения выглядели бы пошло и лицемерно. Он молча запустил руку в карман и извлёк на свет инъектор.