— Сейчас это единственное, что я могу сделать. Если вы хотите, Тони-сан.
Никитин долго смотрел на избавление в руках Кайто, после чего перевёл взгляд на его лицо:
— Я привык всё делать на своих условиях. Оставьте и уходите. Мне не нужны зрители.
Кайто кивнул и аккуратно положил инъектор на одеяло. Вблизи Тони выглядел ещё хуже: парафиновая прозрачная кожа, сквозь которую проступали фиолетовые тени, уши, напоминающие размякший воск и слившиеся с кожей головы. Только глаза оставались островком осознания в этом тающем лице.
— Кавабата, — пробормотал Никитин, когда Кайто уже собирался уходить. — Ты сам-то веришь, что это оружие сдерживания, а не нападения? Разве не безумие — создавать такое?
Подполковник не ответил, и Тони прикрыл глаза.
— Не говори мне. Просто подумай об этом, — и, сделав паузу, добавил почти неразборчиво. — Ступай.
Кайто, в последний раз взглянув на Никитина, покинул кабинет. Закрыв дверь, он прислонился спиной к шершавому полимеру и прикрыл веки. Подполковник всегда считал себя реалистом. Он знал, что Земля в своих тайных лабораториях готовит не менее кошмарные «подарки» для Сигмы. Такова логика войны: если ты не создашь монстра первым, монстр соседа придёт за тобой. Это казалось рациональным до этого момента. Теперь, глядя, во что превратился «Бургос», эта рациональность выглядела как помешательство.
Кайто захлестнуло тяжёлое, вязкое чувство сопричастности. Он не мог свалить вину на гипотетических учёных — они лишь выполняли приказ, как и он сам. Даже кража прототипа перестала казаться ему трагичной случайностью. Если джинн существует, он рано или поздно выберется из бутылки — не через террориста, так через техническую ошибку или чей-то приказ.
Бессилие опустилось на плечи. Оно ощущалось почти физически. Все годы тренировок, звания, власть над элитным отрядом — всё это оказалось бесполезным против крошечной синтетической цепочки, которая сейчас доедала Никитина и других людей на станции. И теперь каждое новое действие могло лишь поменять его судьбу и политический расклад, а не помочь умирающим. Кайто сделал усилие над собой и отлепился от двери. Ноги сами понесли его в серверный отсек центрального узла — тесное вытянутое помещение, до потолка забитое стойками процессоров. Здесь было ощутимо холоднее, чем в коридорах, — мощные кондиционеры работали на пределе, выгоняя жар от работающих машин.
Кейко сидела на корточках перед вскрытой панелью, её пальцы в тонких сенсорных перчатках быстро перебирали оптоволоконные жгуты, а из портативного кодера тянулся кабель прямо в «мозги» станции. Она не обернулась на его шаги, узнав их по ритму.
— Я заканчиваю с «чёрными ящиками», подполковник. Укита передал мне штабной пакет данных, переделанный под местную архитектуру. Мы заменяем реальную историю «Бургоса» на пятилетнюю хронику технического суицида.
— Хорошо. Значит, скоро мы отсюда уберёмся.
Кейко, наконец, обернулась. В её взгляде он увидел лишь бесконечную усталость.
— Знаешь, я рада, что могу находиться здесь и мне не нужно следить за порядком в жилом отсеке. Вид этих людей… выбивает почву из-под ног. Они будто тают на глазах. Это жутко и неправильно. Когда я вижу размозжённую голову или дырку в теле от пули, то хотя бы понимаю механизм смерти. А тут…