— Ну, конечно, кто ж ещё мог быть ближе всех? Двадцать километров по этому белому дерьму! Весёлая поездка выйдет.
— Отставить нытьё, — ровно осадил его Онигири, рассматривая маршрут перед глазами. — Пристегнитесь, будет трясти.
Он соединился с бронемашиной и та, получив сигнал к старту и координаты, загудела. С её боков сухим хрустальным шлейфом осыпалась налипшая ледяная пыль, и автомобиль медленно пополз вперёд, растворив силуэт в сплошной безжалостной белизне кристаллической мглы.
Онигири ненавидел снег. Впервые он увидел его на Эксионе и после этого ещё сильнее полюбил Кайган. Там даже на полюсах не было полярных шапок, а здесь вся поверхность была затянута ледяной глазурью. Ему рассказывали, что на Земле снег пушистый и напоминает хлопья, но здесь всё было иначе. Алмазная пыль, рождённая сублимацией льда в приземном слое, смешивалась с реголитом, создавая однородную слепящую взвесь микроскопических ледяных игл. Мириады хрусталиков врезались в корпус бронемашины с непрерывным сухим скрежетом. Скафандры приглушали звук, но не могли погасить лёгкую дрожь, передававшуюся через каркас сидений в позвоночник.
— Держим вектор восемьдесят пять, — монотонно докладывал Малыш на соседнем сиденье. — Лидар отражается от взвеси. Тепловизор — однородная засветка. Движение по расчёту.
Онигири кивнул про себя. «Движение по расчёту» — красивая формулировка для «еду на удачу по последним картам, в надежде не врезаться в скалу». Карта маршрута на его сетчатке плыла, корректируясь данными с дронов-разведчиков, летевших в пятидесяти метрах впереди. В отличие от чистого канала с базой, тактическая связь с дронами глохла в ледяной каше. Картинка рябила, рассыпалась на пиксели, данные о рельефе приходили с мучительной задержкой. Малыш постоянно переключал частоты, ища устойчивую щель в эфирном хаосе.
Автомобиль кренился, преодолевая невидимые подъёмы. Где-то в белой мути скрывались каменные гребни, о которые можно было разорвать брюхо машины. Тишину разрезал голос командира штаба:
— Онигири, приём. Сенсоры дальнего инфракрасного диапазона зафиксировали тепловой след. Один сильный источник, а вокруг второстепенные от разлёта. Ваша цель в чаше солончака. Дистанция примерно три километра.
— Так точно, майор. Координаты принял. Конец связи. Наконец автомобиль замер у обрыва, и мощный электропривод умолк.
— Рейна, Ворчун, остаётесь внутри, остальные со мной, — скомандовал Онигири и нажал на кнопку открытия шлюза.
На них обрушилась плотная колючая струя ледяной крошки, мгновенно забившая стыки скафандров. Онигири щёлкнул переключателем на шлеме, сменив видимый спектр на тепловую карту. Мир окрасился в сине-фиолетовые тона. Далеко внизу, на грани видимости, горело тусклое размазанное пятно болотного цвета. Капсула уже остыла и почти слилась с фоном.
От цели их отделял крутой осыпающийся склон. Командир активировал в ботинках систему прыжковой амортизации. Мягкая гравитация Эксиона и кратковременные газовые выхлопы позволили им спуститься быстро и без травм.
Внизу картина проступила чётче. Тепловое пятно оказалось аккуратным металлическим цилиндром длиной около двух метров. Он торчал из неглубокой ударной воронки. Грунт вокруг уже припорошило снегом, а в нескольких метрах валялись окончательно остывшие обломки теплозащиты.