«Это тоже изменение, — думал я. —Незначительное. Но показательное».
Жорик завтракал. Он стал чуть аккуратнее. Носки он больше не разбрасывал. Теперь они лежали в специальной корзине, которую Маруся купила. Кофе больше не проливалось на стол. Ну, почти. Вчера, правда, немного пролил. Но сразу вытер. Салфеткой. И чуть-чуть рукавом.
Он улыбнулся мне.
— Доброе утро, лорд Шик.
Я кивнул. С достоинством. Как и подобает лорду, который сидит на своём стуле.
Маруся собиралась на работу. Но не спешила. Раньше она вылетала из дома, натягивая белый халат на ходу. Даже не глядя в зеркало. Теперь она стояла у зеркала в прихожей и поправляла платок. Неторопливо.
«Всё изменилось, — думал я. — Я изменился. И они изменились. Мы стали лучше».
Жорик доел свой бутерброд. Аккуратно положил тарелку в раковину.
— Я пошёл, — сообщил он Марусе. — Вечером буду рано.
— Хорошо, — ответила она. — Я тоже пораньше приду. Буду по вам скучать.
Они поцеловались. Как в первый месяц их брака. По-новому. Я смотрел на них со своего стула и был горд за них. Всё правильно. Так и должно быть.
Жорик ушёл. Маруся тоже собралась.
— Шик, — она обратилась ко мне, не забывая поглаживать меня по голове. — Ты сегодня главный. Следи за порядком.
Я кивнул. Серьёзно. С достоинством. Она ушла. И я остался один.
Ну, не совсем один. Со мной была квартира. Моя территория. Спрыгнул со стула и отправился на обход.
В спальне Жорика и Маруси я заглянул в угол. Носки лежали в корзине. Не все. Один носок — серый, в полоску — валялся под кроватью. Но это была мелочь. Взял в зубы, с отвращением, и положил в корзину. И чихнул. Неприятно! Но! Такова моя судьба, аристократа. Нести прекрасное в массы.
«Он изменился, — уговаривал я себя. — Но, не стал идеальным. Ничего, привыкнет. Он уже почти не забывает закрывать дверь».
Кровать была заправлена. Не идеально. Угол одеяла торчал, как флаг на мачте. Но и на том спасибо!
Я вернулся в гостиную и прыгнул на диван. Принял позу Сфинкса. Замер. Выглядел очень благородно. Ошейник блестел. Вот так и приходится доводить мир до совершенства.
Вечером Жорик вернулся рано, как и обещал. Сел рядом на диван и начал гладить меня. Раньше я ненавидел это. Думал, что он — варвар. Что он гладит против шерсти, потому что не умеет иначе. Не понимает разницы между аристократом и ковриком.
Но теперь…
Теперь я позволял ему гладить меня. Иногда даже против шерсти.
— Ты позволяешь мне гладить тебя против шерсти! — удивлялся Жорик. — Раньше ты кусался!
Кивнул. Э-хе-хе. Чего не сделаешь, лишь бы дорогой тебе человек был доволен.
«Я стал терпимее, — размышлял я. – Я теперь не только сноб-аристократ. Я — член семьи. А это — обязывает».
Жорик почесал меня за ухом. В том самом месте, которое я никогда не смог бы достать самостоятельно. Я прикрыл глаза. Не от удовольствия. Исключительно потому, что это помогало сохранить объективность. Хотя, если честно, удовольствие тоже было.
Следующий день был выходной. Маруся осталась дома.
Она сократила рабочие часы. Теперь она бывала дома значительно чаще. И даже в некоторые будни. Она готовила. У неё не очень получалось. Но она старалась. Я — помогал, чем мог.