Глаза открылись с трудом. Веки были тяжёлыми, странное ощущение. Вокруг царил полумрак. Я лежал на спине. На мягкой поверхности. Большой. Это была не моя подстилка из сена. Человеческая кровать.
Попытался вскочить.
Ничего не вышло. Лапы не слушались. Они казались двумя бесформенными колодами. Я попробовал приподнять переднюю — и увидел! Человеческую руку. С пальцами, ногтями и голой кожей.
Это была не моя лапа.
Я замер. Пол был далеко внизу. Попытался перекатиться на бок — и рухнул с кровати. Больно! Тело было огромным, непослушным. Я лежал на боку, тяжело дышал и смотрел на свои новые руки. Длинные. Слишком много суставов.
Что это? Где моя шерсть?
Попытался пошевелить ушами. Ничего. Я не чувствовал их. Не слышал их привычного шевеления. Поднял руку — ту, что сейчас была моей, и коснулся головы.
Гладкая кожа. Короткие волосы. Никаких ушей. И никакой гривы!
Меня охватил ужас. Настоящий, животный. Что заставляет забиться в угол и дрожать. Я кое-как приподнялся на четвереньках. Стоял на холодном полу и пытался понять, что со мной произошло.
На тумбочке стояло небольшое зеркало. Оттуда на меня смотрел Жорик. Его бледное, небритое лицо. Растрёпанные волосы. Его испуганные глаза, которые сейчас смотрели на меня с невыносимым узнаванием.
Я не мог дышать. Не мог думать. Я — в теле врага. Того, кто называл мою гриву пылесборником. Этого неаккуратного, неряшливогочеловека !
Кролики — это серьёзно. А я теперь —человек . Это катастрофа!
Попытался встать. Сначала на четвереньках, как кролик. Единственное положение, в котором я чувствовал хоть какую-то устойчивость. Потом вспомнил. Люди ходят на двух задних конечностях. На ногах. Выпрямился. Весь мир качнулся. Я едва удерживал равновесие, хватался за стену. И пищал! Я этим не горжусь!
Ноги ватные. Дрожали, как желе. Я сделал шаг. Второй. Каждый был пыткой. Мои кроличьи лапы никогда не подводили меня. А эти человеческие конечности — длинные, неловкие — отказывались слушаться.
Снова посмотрел на свои руки. Пальцы. Попытался сжать их в кулак. Получилось не сразу. Каждый сустав двигался по отдельности, словно я управлял марионеткой.
Посмотрел в зеркало. Жорик смотрел на меня в ответ. Его глаза были полны ужаса. Как бы я ни ненавидел это лицо, сейчас оно показывало именно то, что я чувствовал.
Я закрыл глаза. Открыл. Ничего не изменилось. Я все еще был в нем. В этом человеческом теле.
Ладно. Нужно взять себя в лапы. В эти… руки. Аристократ не паникует. Аристократ сохраняет лицо. Даже если лицо это — Жорик. Какой ужас! Жорик!
Не знаю, что привлекло моё внимание.
Тишина. Или движение за спиной. Я обернулся — и замер. За стеклянной дверью кухни стояла клетка. Моя клетка. И в ней лежал кролик.
Шоколадно-коричневый. С львиной гривой. С белыми пятнами на лапах. И с абсолютно человеческим выражением лица. Я готов был поклясться своим хвостом! Это был Жорик.
Я подошёл ближе. Каждый шаг давался мне с трудом, но я двигался. Мои ноги — нет, мои бывшие лапы — всё ещё не слушались. Но я должен был это увидеть.
Жорик возлежал на сене. Потом попытался встать. Бедные кроличьи лапки не слушались его так же, как ноги — меня. Он упал, беспомощно дрыгнул задними лапами и снова попытался подняться.