Однако, воспитание победило. Настоящий английский лорд не кусает прислугу. Фу! По крайней мере, без крайней необходимости.
— Обиделся? — с улыбкой спросил Жорик.
Разумеется. Но и сообщать ему об этом я не собирался. Он покачал головой, открыл дверцу клетки и протянул руку.
— Ладно, выходи. Чего надулся? Ты же у меня красавец.
Поздно. Комплимент, произнесённый после оскорбления, ценится не выше вчерашнего салата.
Я не двинулся с места. Пусть подождёт. Жорик засмеялся.
— Ах вот оно что! Мы сегодня гордые.
Он осторожно просунул ладонь в клетку и погладил меня. Против шерсти.
Есть вещи, которые невозможно объяснить. Стоит человеку провести рукой против шерсти, и становится ясно! Цивилизация ещё очень далека от совершенства. Каждая шерстинка моего тела выразила молчаливый протест. Я медленно поднял на Жорика взгляд. Нет. Кусать нельзя. Аристократы умеют владеть собой.
Но и память у аристократов прекрасная.
— Всё-всё, понял, — рассмеялся он. — Ваша светлость недовольны.
На этот раз он погладил меня правильно. И почесал за ухом именно в том месте, которое я никогда не смог бы достать самостоятельно.
Я едва заметно прикрыл глаза. Не от удовольствия. Исключительно потому, что это помогало сохранить объективность. Не стоило позволять одному удачному движению перечёркивать два предыдущих преступления.
— Сиди пока. Я только проветрю.
Он подошёл к лоджии, распахнул стеклянную дверь и одну из створок окна. В кухню сразу ворвался свежий ветер. Сквозняк. Не полезно, для кроликов. Зато, запахи изменились мгновенно. Тёплый воздух квартиры смешался с влажной прохладой улицы. Я уловил аромат нагретого бетона, листвы, далёкой реки, мокрой земли… и ещё чего-то. Тревожного. Я вытянул нос.
Так пахла гроза. Она была ещё далеко, но уже уверенно шла к городу. Люди таких вещей почти не замечали. Жорик, конечно, ничего не почувствовал. Он уже отвернулся от лоджии и хлопнул себя ладонью по лбу.
— Телефон! Ну конечно…
Он виновато посмотрел на меня.
— Не скучай, лорд. Я сейчас.
И, как всегда, умчался в комнату, оставив дверцу клетки открытой. Я проводил его взглядом.
Потом перевёл глаза на открытую дверцу. Затем — на пустую кухню. И только после этого неторопливо спрыгнул на кафель.
Свобода хороша лишь тогда, когда её принимают с достоинством. Иначе она превращается в суету, а такое не украсило бы настоящего джентльмена.
Начал с обхода кухни.
Порядок не терпел суеты. Любое помещение следовало сначала осмотреть. Убедиться, что ничего не изменилось, и только потом заниматься своими делами. За ночь мир вполне мог преподнести неприятный сюрприз. И даже не один.
Впрочем, ничего нового я не обнаружил. Злосчастный носок, который Жорик так и не удосужился поднять с пола. Я аккуратно обошёл и его. Некоторые предметы лучше не трогать без крайней необходимости.
Из открытой лоджии потянуло холодом. Воздух становился тяжелее. Птицы, ещё минуту назад весело перекликавшиеся во дворе, неожиданно стихли.
Я остановился. Вот теперь гроза была совсем рядом.
Небо потемнело быстро, словно кто-то набросил на солнце тяжёлое серое покрывало. Белая занавеска взметнулась почти до потолка, на столе задребезжала ложка, а дверь лоджии ударилась о стену.