— Да чтоб вас… — вздохнул Жорик.
Он прошёл мимо большого зеркала в прихожей, не обратив и на него никакого внимания.
Зря. В зеркале прекрасно отражалась его голова. А на голове…Спокойно лежали оба носка. Один свисал на левое ухо, второй — на правое.
Некоторое время я молча наблюдал этот цирк. Потом перевёл взгляд на потолок. Иногда даже мне было трудно поверить, что именно люди считали себя венцом творения всевышнего. Обидно, честное благородное слово.
Кофе тем временем перелился через край кружки и тонкой струйкой побежал по столу.
— Ой…
Жорик подхватил кружку слишком резко. Обжёг пальцы, тихо зашипел и машинально вытер разлитый кофе рукавом футболки.
А салфетки лежали в двадцати сантиметрах. Он их даже не заметил.
Я тяжело вздохнул.
Когда судьба поселила меня в этом доме, я решил, что это временные трудности. Затем понял, что испытание затягивается. Теперь же всё чаще ловил себя на мысли, что Вселенная обладает весьма своеобразным чувством юмора.
Справедливости ради следовало признать: при всех своих недостатках Жорик был существом незлобивым. Он никогда не забывал вовремя наполнить мою поилку, покупал хорошее сено, свежую морковь. Каждое воскресенье тщательно вычищал клетку. Ворчал себе под нос, что «лорд Шик опять навёл красоту».
Лордом он называл меня в шутку. Даже не подозревая, насколько был близок к истине.
Жорик наконец снял носки с головы. Не удивившись тому, где они обнаружились. Надел их, сделал большой глоток кофе, поморщился и только теперь посмотрел прямо на меня.
Я спокойно выдержал его взгляд. У аристократа не бывает причин смущаться.
Это удел окружающих.
— Что уставился, ваша светлость? — усмехнулся Жорик. — Опять оцениваешь, насколько я недостоин жить с такой важной персоной, на равных условиях?
Он подошёл к клетке и присел на корточки. От него пахло кофе, мятной зубной пастой и шампунем. В отличие от большинства людей, Жорик никогда не пах неприятно. Просто… по-человечески. Слишком резко.
— Ну что, лорд Шик, доброе утро.
Я продолжал молча смотреть ему в глаза. Этот взгляд действовал на него безотказно. Жорик начинал чувствовать себя неловко. Совесть у него всё-таки была.
— Не смотри так. Я вчера поздно лёг. Проект сдавал.
Он вздохнул, отпил еще кофе и расплылся в улыбке.
— Хотя знаешь… с такой гривой ты сейчас похож не на льва.
Я насторожился.
Хорошие люди после таких вступлений обычно не улыбаются.
— Ты похож… — он выдержал театральную паузу, — на лохматый пылесборник.
Я замер. Несколько секунд в кухне стояла тишина. Не потому, что мне нечего было подумать.
Совсем наоборот. Мыслей оказалось слишком много. Он… назвал… мою гриву… пылесборником?
Гриву, уход за которой требовал ежедневного терпения, вкуса и чувства меры?
Это было всё равно что назвать корону кастрюлей. Жорик, не замечая произведённого впечатления, продолжал веселиться.
— А если её ещё намочить, получится парик после рок-концерта.
Я медленно отвернулся. Иногда единственным способом сохранить достоинство было не смотреть на собеседника. Я вполне отчётливо представил, как впиваюсь зубами ему в указательный палец. Не сильно. Ровно настолько, чтобы он понял глубину своего заблуждения.