«Это не случайно, — решил я. — Значит, судьба».
Вошёл в приёмный покой. Было шумно. Врачи бегали по коридорам, перекрикиваясь. Медсёстры носили капельницы, аппараты, бумаги. Все были напряжены. Я сразу увидел Марусю. Она стояла в центре коридора и что-то объясняла Смирнову. Её лицо было бледным, но спокойным. Она держала себя в руках, как профессионал.
— Где пациент? — спросил я у нее.
— В операционной, — ответила она, не глядя на меня. — Идём.
Я пошёл за ней. Ноги тряслись. Я слышал сердцебиение врачей, их дыхание и шёпот. Но где-то за всем этим я слышал другое сердце. Слабое. Оно билось в такт с чем-то далёким, почти забытым.
И вдруг я снова увидел его. Того самого человека в чёрном плаще. Он стоял в конце коридора, у дверей операционной. Смотрел на меня. Шляпа была надвинута низко, туфли блестели в ярком свете ламп. Он не двигался. Просто стоял и наблюдал.
Я хотел остановиться, спросить, кто он. Но Маруся поторопила меня.
— Евгений, — позвала она, — Иди сюда. Быстро.
Я обернулся. Человек в плаще исчез. В конце коридора никого не было.
«Опять показалось, — подумал я. — Нервы. Просто стресс».
Вошёл в операционную. Свет был ярким, почти ослепляющим. В центре, на операционном столе, лежал пожилой китаец. Белая борода, тонкие черты лица, закрытые глаза. Он был бледен. Но даже в этом состоянии его лицо казалось благородным, почти величественным. На груди у него был амулет. Маленькая золотая пластина с иероглифами.
Я посмотрел на его лицо. И вдруг вспомнил.
Это был он. Старик. Тот, кто сидел на троне в моём видении.
Золотой Император.
Смотрел на него и не верил своим глазам. Это был сон. Но я чувствовал его. Он был настоящим. Живым. Он был здесь, в этой больнице. В мире, где я был всего лишь человеком в чужом теле.
— Доктор Девяткова, — доложил кто-то из врачей, — мы проверили всё. Сердце бьётся ровно. Давление нормальное. Но он не приходит в себя.
— Может быть, это психосоматика? — спросила Маруся.
— Не знаю, — ответил врач. — Мы никогда не сталкивались с таким.
Я шагнул вперёд. Все обернулись. Маруся просто напряглась.
Подошёл ближе. Посмотрел на Императора. Его глаза были закрыты, но я чувствовал, что он видит меня. Знал, что я здесь.
— Шик, — прошелестел он. — Ты пришёл.
Голос был тихим, почти неслышным. Но я услышал и понял каждое слово.
Врачи переглянулись. Маруся побледнела.
— Что он сказал? — спросила она. — Только что?
— Он понял, — ответил, — что я здесь.
— На каком языке он говорил? — спросил Смирнов.
— На древнекитайском, — сказал я. — На языке, который уже почти никто не помнит.
Врачи застыли. Маруся смотрела на меня с ужасом.
— Откуда ты знаешь этот язык? — спросила она.
Не ответил. Смотрел на Императора. В нем была вечность.
— Я помню, — шепнул, — Золотой Дворец. Ты подарил меня высокому гостю.
Император улыбнулся. Слабо, почти незаметно.
— Что я должен сделать? — спросил я.
— Просто слушай, — ответил он. — Слушай сердце. Не моё. Своё.
Я закрыл глаза. И вдруг мир исчез. Вместо белых стен больницы я снова увидел золотые крыши. Запах османтуса наполнил мои лёгкие. Я был во Дворце, перед троном.