В трубке повисла тишина. Мы слышали только дыхание Маруси, неровное, прерывистое. А потом она заплакала.
— Жорик, — прошептала она. — Это правда ты?
Жорик стукнул лапой по столу. Один раз.
— Ты не можешь говорить, — сказала она. — Но ты можешь стучать. Я знаю. Я чувствую. Это ты.
Она помолчала, собираясь с силами. Когда она заговорила снова, голос её звучал твёрже:
— Я прочитала дневник Арины до конца. Я не поверила сразу. Но потом я думала. Вспоминала всё: как ты вдруг начал складывать носки по цветам. Перестал оставлять кружки с кофе. Как ты смотрел на меня… не так, как раньше. Я знала, что что-то не так. Я просто боялась признаться себе.
— Мама, — задышала Арина в трубку. — Это правда. Мы помогали им. Нашли в интернете чат «Питомцы среди нас». Там есть инструкция, как вернуть всё обратно. Нужна полная луна и капля крови обоих. Через три дня будет гроза. Мы можем всё исправить. Если ты будешь с нами.
Маруся молчала. Я боялся, что она положит трубку. Но вместо этого она сказала:
— Я возвращаюсь. Не сметь ничего без меня делать. Я –врач. А там нужно, чтобы была кровь. Вы там устроите, последний день Помпеи. И вообще, я должна ознакомится с такой серьезной, практически медицинской операцией. Я иду.
— Сейчас? — удивился я.
— Немедленно! — воскликнула она. — Я у Светы, это недалеко. Ждите. Буду через полчаса.
Она отключилась.
Мы стояли на кухне и смотрели друг на друга. Я — в теле человека, держащий телефон. Близнецы — в пижамах с единорогами, со слезами на глазах. И кролик — маленький, мохнатый, с растрёпанной гривой. Сидел на столе и дрожал. От волнения. И готов был свалиться в обморок.
— Она возвращается, — прошептал я. — Поверила!
Жорик стукнул лапой по столу. Один раз. «Да». И потом, после паузы, ещё четыре раза.
«Люблю».
Я не знаю, откуда я знал, что это значит. Но я знал.
— Мы должны подготовиться, — сказала Арина. — Убрать в доме. Мама не выносит беспорядка. У нас всего полчаса.
Я посмотрел на экран. Там оставалась надпись: «Я — Жорик. В кролике. Прости меня». Я аккуратно сохранил его в памяти. На всякий случай. Как напоминание.
Мы убрали на кухне за двадцать минут. Близнецы работали с невероятной скоростью, а я пытался не мешаться. И заодно не дать нарушить идеальный порядок, который поддерживал всё это время. Жорик спрыгнул на пол и сидел в углу, на своём любимом месте. Под столом, где висел шнур от лампы. Он не грыз его. Просто сидел и ждал. Ну, иногда крепко прижимал его к кроличьей груди.
Когда в прихожей раздался звонок ключей, моё сердце (или, точнее, сердце Жорика) возликовало.
Дверь открылась. На пороге стояла Маруся. Она была в спортивном костюме, без макияжа, бледная, с красными глазами. Но в её взгляде не было страха. Только решимость.
Она вошла, закрыла за собой дверь и посмотрела на нас. На меня, близнецов, кролика. Который выбежал из-под стола и замер у её ног.
— Вы все — сумасшедшие, — сказала она тихо.
Мы молчали.
— Я тоже сумасшедшая, — добавила она. — Потому что я верю вам.
Она опустилась на колени и протянула руки к кролику. Жорик шагнул к ней. Она взяла его на руки. Прижала его к груди. Я услышал, как она шепчет: