Хуа Цзинь с грохотом сбросила на пол последний уцелевший чайный сервиз со стола, ее крик так и резал слух.
– Разве не ты учила меня, как быть главной женой в доме мужа? Разве не ты гордилась тем, что отец тебя уважает и любит? Почему ты не остановила его, когда он забрел в тупик? Надо было остановить даже ценой своей жизни! Зачем ты втянула во все это еще и меня?! Почему за ваши ошибки должна расплачиваться я?! Почему?! А?!
– Потому что ты носишь фамилию Хуа. Потому что ты полжизни пользовалась богатством и почетом этой семьи. Потому что ты – дочь Хуа Ичжэна. – Почтенная госпожа до боли зажала ногтями точку хукоу возле большого пальца, но голос ее оставался спокоен. – Раз пользуешься богатством и славой семьи Хуа, то должна нести на себе и ее тяготы. Если боишься, что тебя заденет, порви с нами всякие отношения – выданных замуж дочерей закон не карает, тебя это не затронет.
– Ха-ха, ха-ха-ха, не затронет! У меня никакой опоры нет, а ты говоришь, что меня все это не затронет! Раньше твой зять, даже когда в публичные дома ходил, прятался и скрывался, боялся, как бы я не прознала. А теперь он уже и людей в наш дом водить не стесняется, говорит, наложницу хочет себе взять! Как ты смеешь говорить, что меня это не коснется?!
– И чего же ты хочешь? Семья Хуа пала, твоей опоры больше нет – это факт, который никак не изменишь. Твоя родная семья больше не сможет тебе помочь. Ты двадцать лет замужем за господином семьи Сун, родила двух сыновей и дочь, не может быть, чтобы без родни ты совсем на ногах не устояла.
– Есть еще один способ, матушка. Если ты поможешь мне, то выход для меня найдется.
Почтенная госпожа сразу поняла, что предлагаемый ею способ не сулил ничего хорошего. Но это была ее старшая дочь, ее первое дитя. Она до сих пор помнила то чувство, когда впервые стала матерью. Даже если эта дочь сейчас совершенно изменилась, даже если с момента своего появления здесь она не спросила об изможденной, иссохшей матери и лишь продолжала вонзать ей нож в сердце – она все равно была тем ребенком, которого она когда-то любила, в воспитание которого вкладывала всю душу.
– Говори.
– Отдай мне одного человека.
– Кого?
– Фудун, служанку, приближенную Хуа Чжи.
Ногти почтенной госпожи впились в ладонь.
– Зачем она тебе?
– Муженьку нравятся такие кроткие, словно белые кролики, женщины, как она. А Фудун еще и внешне – первая красавица, не говоря уже о том, что пирожные она умеет готовить отменно. – Хуа Цзинь говорила с воодушевлением, словно это и вправду могло осуществиться.
Почтенная госпожа прикрыла глаза:
– Ты забыла добавить еще кое-что: если Фудун отправится с тобой, с ее характером этой девушке не вырваться из твоих рук.
– Матушка, ты же меня понимаешь…
– Это невозможно. – Почтенная госпожа усмехнулась то ли над собой, то ли над фантазиями Хуа Цзинь. – Отдать служанку внучки зятю в наложницы – семья Хуа не способна на такой позорный поступок.
Выражение лица Хуа Цзинь резко переменилось, она бросилась к матери и схватила ее за плечи, ее голос больно резал уши.