Она замерла, чувствуя запах сакэ и чего-то затхлого, словно от долго лежавшей в сырости одежды.
— Ты похорошела, — сказал он тихо. — Раньше была тощим заморышем, а теперь есть на что посмотреть.
Юи опустила голову, прижимая к груди стопку пустых чаш.
— Благодарю, господин Такахиро. Мне нужно унести посуду на кухню.
— Успеешь, — он не двигался. — Я давно хотел поговорить с тобой. Ты ведь знаешь, что твоё положение в этом доме… шаткое. Отец держит тебя из милости. Но милость может закончиться.
Юи молчала.
— Я могу замолвить за тебя слово, — продолжал Такахиро, понижая голос. — Сделать так, чтобы ты жила не как служанка, а как… кто-то более близкий к семье. Ты понимаешь, о чём я.
Она понимала. Слишком хорошо понимала. Стать наложницей наследника — это не честь, а позор. Вещь. Игрушка, которую можно взять и выбросить, когда надоест. В клане Воды к наложницам относились хуже, чем к прислуге, — они были «отработанной водой», которую сливают, когда она становится мутной.
— Вы очень добры, господин, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но я всего лишь недостойная служанка. Я не заслуживаю вашего внимания.
Такахиро усмехнулся.
— Скромность украшает, — шепнул он ей нам ухо, обдавая горячим дыханием, — Но я не люблю, когда мне отказывают. Подумай об этом, мой нежный лотос. У тебя есть время до завтра.
Он отступил, наконец освобождая ей путь, и вышел из столовой, насвистывая что-то неразборчивое.
Юи стояла, прижимая чаши к груди, и чувствовала, как её трясёт. Такахиро не шутил. И если господин Масаюки решит не отсылать её в клан Огня, её судьба будет решена иначе. Она станет вещью в руках человека, который не видит в ней ничего, кроме забавы.
Господин Масаюки сидел за массивным письменным столом, заваленным бумагами и свитками. Господин Кирихара расположился напротив, в низком кресле, обтянутом тёмно-зелёным бархатом. Между ними стоял поднос с чаем и остатками сладостей — на десерт подали европейский бисквит с кремом, который госпожа Асура выписала из Токио.
Такахиро вошёл без стука и встал у двери, скрестив руки на груди. Отец бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал.
— Итак, Кирихара-сан, — произнёс Масаюки, откидываясь на спинку кресла. — Я обдумал ваше предложение.
Кирихара подался вперёд, вцепившись в набалдашник трости.
— Вы согласны?
— Согласен, — кивнул Масаюки. — Девчонка из Ивасаки поедет в клан Асука под именем Саэ. Если ритуал соединения стихий сработает, мы получим союз с Огнём, не рискуя моей дочерью. Если нет… что ж, одной служанкой меньше.
Такахиро отлепился от двери и шагнул вперёд.
— Отец, — его голос прозвучал резко. — Вы не можете так поступить.
Масаюки медленно повернул голову к сыну.
— Не могу? — переспросил он ледяным тоном. — С каких пор ты указываешь мне, что я могу, а что нет?
— Эта девушка нужна мне, — выпалил Такахиро. — Я планировал взять её в наложницы. Вы не можете отдать её какому-то проклятому выродку из Огня, который, скорее всего, убьёт её в первую же ночь!
Господин Кирихара деликатно отвёл взгляд, делая вид, что изучает узор на чашке. Господин Масаюки поднялся из-за стола — медленно, как поднимается вода в запруде перед тем, как прорвать плотину.