Потом трубу взял Холмский.
— Если кто из братьев там ночевал… то считай, что войне конец, — сказал он, покачав головой.
Отвечать я не стал, потому как прекрасно понимал, что если там был Ибрагим, то Халиль сам войско в бой не поведёт. Как бы не хорохорился Халиль, но больше власти было у Ибрагима. И вряд ли у Халиля получится удержать власть над войсками Ибрагима. То же самое можно было сказать и про вариант, если там был Халиль… вот только этот хан привёл своего сына, а значит есть вероятность, что сын попробует продолжить дело отца…
И тут открывается масса вариантов, лучший из которых, для нас, разумеется, где войска и родичи передрались меж собой.
Вот только мы пока не знали был ли там кто… Поэтому оставалось только мечтать.
Я оставил на холме несколько дружинников, которым оставил трубу и приказал посменно следить за тем, что творится в стане противника, после чего отправился к себе в шатёр, немного передохнуть.
Ближе к полудню меня разбудили, и я принялся за обычные дела. А именно принимал воевод, что отвечали за разъезды и караулы, выслушивал доклады. Кто кого видел, где прошёл татарский дозор, куда увёл коней. Всё то, без чего войско долго не проживёт. И в этом вопросе я полагался только на себя.
Я сидел в шатре. Один доклад, второй, пятый. Судя по докладам, всё было в порядке. Но идиллию сломал Ярослав.
Он подошёл не так, как обычно. И одного взгляда хватило понять, что что-то произошло.
— Дмитрий, — сказал он, — трое моих не вернулись с заставы у болота. Сменщики пришли, а там пусто. Кони, следы… и всё.
Я поднялся из-за стола.
— Следы куда ведут?
— Мои сказали, что к болоту, но среди них не было следопыта.
Недолго думая, я приказал позвать Семёна. Тот появился через несколько минуту, выслушал, кивнул и, ничего не спрашивая, направился на выход.
— Возьми пятёрку, — бросил я ему вслед. — И не лезь к их лагерю.
— На месте разберусь, — не оборачиваясь отозвался он.
Я нахмурился. То, как ответил Семен, мне не понравилось. Я уже привык, что мои приказы выполняются безоговорочно… но с Семеном была другая ситуация. Он был моим другом, и поэтому ему было простительно. Мысленно махнув рукой, я не стал его останавливать.
Не прошло и пяти минут, как с улицы кто-то закричал. А выйдя из шатра я понял, что кричали с холма.
Оттуда воин махал рукой в сторону вражеского стана.
— Что там? — спросил я у воина, подойдя ближе.
— Шевеление, боярин! — донеслось сверху. — Из лагеря выходят!
Я взбежал на пригорок, выхватил трубу у дружинника и мне сразу стало понятно, куда подевались трое Ярославовых воинов.
Они были живы. И судя по всему… пока живы.
На центр поля выезжали на конях целые и невредимые Ибрагим и Халиль. Что значило, что ночные стрельбы их так и не достали.
За ними шло батыров сорок, которые погоняли троих пеших копьями, тыкая их в спины, заставляли спотыкаться… упавших били хлыстами, пока те не вставали.
Я и без трубы знал, чем это кончится. Они привели их сюда не для торга. А вели на убой… на виду у всего войска, чтоб каждый смотрел и запоминал.
— Барса седлать! — крикнул я, ещё на что-то надеясь.