— Либо успокоятся, либо повторят, — просто сказала она. — Тогда уже деревнями не обойдётся.
— А мне что делать? — спросил я.
— Ничего. Когда их схватят, вначале в темницу посажу. Посидят там пару дней, подумают. Потом схожу к ним, узнаю, что думают. А там уже решу, созывать Боярскую думу, чтобы наглядно наказать их или… — не закончила она предложение. — К слову, на Боярской думе будь готов, что я объявлю о твоём назначении главой.
— Не торопишься ли ты, Мария Борисовна? В Москве я всё-таки человек новый.
— Нет, я приняла решение. Или ты не согласен на моё предложение?
— Согласен, — с негодованием покачал я головой.
— Ты мог бы и не соглашаться, — заметила она.
— Кто тебе поверит, — усмехнувшись сказал я.
Мария Борисовна усмехнулась.
— Рада, что ты такой понятливый.
Глава 6
К Шуйскому я отправился сразу после разговора с Марией Борисовной, потому как считал, что лучше он узнает о том, что его место займу я, от меня.
Ворота, ведущие к подворью Шуйских, стояли открытыми и со двора слышались удары и чья-то брань.
Я въехал и сразу понял, что случилось что-то занятное.
На утоптанной площадке у конюшни стояли двое. Один — в кольчуге, со щитом и деревянной саблей. Присмотревшись, я узнал Алексея. Второй — один из моих курмышских, парень по имени Онисим. Он, как и Шуйский, держал учебный клинок и никуда не отступал. Просто принимал. Шуйский бил резко, шёл вперёд, пытался словить его на скорости, но Онисим щитом гасил каждый удар, чуть смещался, чуть отводил, и у Алексея ничего не выходило. Вокруг стояло человек двадцать, мои и шуйские вперемешку. Все молчали, потому что смотреть было интересно.
Потом Шуйский всё-таки пошёл в прямую атаку… и зря.
Онисим шагнул навстречу, поймал удар на щит, развернул его плашмя и толкнул. Нога ушла в подножку, и Шуйский упал. Тренировочный клинок лёг ему на шею прежде, чем он успел что-то сказать.
— Ты проиграл, боярин, — произнёс Онисим.
— Да как же так, — выдохнул Шуйский в небо.
Я спрыгнул с коня.
— Думал победить лучших воинов Руси? — подходя сказал я.
Онисим деликатно покашлял. Я посмотрел на него, и он тут же уставился куда-то вдаль. Остальные мои разом нашли себе занятие.
— Я бы поспорил, — поднимаясь усмехнулся Шуйский. — Хотя-а, они и вправду хороши.
Я протянул ему руку.
— Что тебя вдруг надоумило? — спросил я. — Сколько я тут гостил, ни разу такого не видел.
— Мои пожаловались, — признался он. — Говорят, вчера твои их всех побили. Ну, я и решил…
— Вступиться за честь своих.
— Была такая мысль.
— И проиграл, — усмехнулся я. Шуйский промолчал. — Ты всё равно молодец, — сказал я без издёвки. — Просто мои тренируются с утра до вечера, а ты когда в последний раз саблю доставал? На Сурской битве?
— Около того, — нехотя признался Шуйский.
— Ясно, — сказал я. — Ну что ж, — посмотрел я на Шуйского, — в дом пригласишь? — И чуть тише добавил. — Поговорить надо.
— По лицу твоему вижу, не с добрыми новостями.
— Боюсь, что нет.
Внутри у Шуйского было прибрано. Алексей крикнул холопку. Та вбежала почти сразу. Молодая девушка с очень симпатичным личиком. Она поставила пироги и сбитень, и весь этот короткий процесс сопровождался взглядами в сторону Алексея, от которых всё становилось понятно без слов. Должностные обязанности тут явно трактовались широко. Впрочем, судя по тому, как она двигалась, особых жалоб не поступало. Ну и ладно, не мне разбирать чужие дела.