— Хорошо, — слегка нахмурившись сказал я.
— Но, — продолжила она, — мастерские на Мнёвниках будут иметь долю великокняжескую. Строиться всё это будет за мои деньги. Значит, мне с этого полагается.
— За мои знания мне тоже полагается, — сказал я.
— Разумеется, — согласилась она без малейшей паузы. — Поэтому я не говорю, что мастерские полностью принадлежат Великому князю. Я предлагаю тебе пятую часть от дохода отдавать в казну.
— Как будет считаться эта часть?
Она чуть откинулась на спинку стула
— По-честному. Каждый год твой приказчик и мой дьяк садятся вместе с торговыми книгами. Считают сколько продано орудий, стали, всего прочего. Берут ценовые книги, сколько это стоит на рынке в том году. Умножают. Пятину от этой суммы ты отдаёшь в казну серебром. Если был убыток, пятины нет. Но убыток я жду только в первые год-два, пока строишься.
— А если я сам продам дешевле рынка? — спросил я.
— Тогда дьяк считает по рыночной цене, а не по твоей, — сказала она. — И это будет прописано в договоре.
— Вроде, честно, — сказал я.
— Я знаю, — кивнула она.
Я немного подумал. По дьяку с каждой стороны, ценовые книги, серебром по итогу года, это была нормальная схема. В общем-то именно так торговые люди делили доходы с купеческих артелей. Здесь просто сторона была особая.
— Договор, — сказал я, — надо составить между родом Строгановых и Великим князем. Не со мной лично, а с родом. Чтобы мастерские наследовались.
Мария Борисовна посмотрела на меня.
— Согласна.
— Тогда договорились.
Мы снова взяли кружки, давая друг другу время переварить прошедшие переговоры.
Я понимал, что Мария Борисовна получила хорошую сделку. Строительство за её деньги, пятина с дохода, контроль через дьяка. Это был разумно вложенный рубль.
Только я не собирался останавливаться на Мнёвниках. Технологию домны и тигельной печи я уже знал как свои пять пальцев. Отлажу здесь всё за чужое серебро, набью руку, найду мастеров и поставлю ещё две мастерских где-нибудь в стороне. В том же Курмыше… Но уже за своё. Тогда и считать будем иначе.
Но эти мысли я оставил при себе. Незачем портить хороший разговор.
— Тогда перейдём к следующей теме, — нарушив тишину сказала Мария Борисовна.
— К какой? — спросил я.
— Слухи, — пояснила она и продолжила. — Я думаю, надо ждать Кирилла. Как он прибудет, тогда и займёмся ими.
Я кивнул. Ждать Кирилла было разумно. Арсений со своими боярами — дело церковное и придворное одновременно. И правильно было бить со всех сторон.
— И что ты с ними сделаешь? — спросил я. Вряд ли мне кто-то позволит взять на меч эти боярские рода.
Мария Борисовна поставила кружку.
— Пошлю стражу. Схватят Хромого и Лукьянова, приведут ко мне.
— Публично?
— Да, — сказала она. — Я скажу им, в чём обвиняю. Они будут отпираться или признаются… посмотрим, как поведут себя.
— А дальше?
— Если совсем осмелеют, казнят. Или на север, в ссылку. — Она помолчала. — Скорее всего, обойдётся деревнями. Заберу у них несколько сёл, данных на кормление. Пусть почувствуют, сколько стоит их болтовня.
— И они успокоятся?