— Папа, расскажи сказку.
— Я вчера рассказывал две, — попытался съехать с этой темы я. Говорить совершенно не хотелось. Вместо этого я бы предпочёл закрыть глаза и поспать.
— Я ещё хочу! — заканючила Анфиса.
— Про что? — быстро сдался я, подумав, что легче рассказать… и, быть может, она уснёт, чем слушать её нытьё.
— Не знаю. Придумай, ты же умный!
Я посмотрел на неё. Всего четыре года, а уже правила свои диктует.
— Ладно, — сказал я. — Было одно государство. Там жил царь, у которого была дочь.
— Красивая?
— Страшная, как моя жизнь.
Алёна тут же засмеялась.
— Зачем страшная? — обиделась Анфиса.
— Ладно, красивая. Но при этом очень вредная.
— И что?
— И всё царство от неё страдало. Потому что она была умная, а это сочетание хуже пожара.
Анфиса задумалась, пыталась понять не про неё ли это. Я выдержал паузу с серьёзным лицом. Алёна незаметно ткнула меня локтем в бок, покачала головой.
— Давай уже хорошую сказку рассказывай. — И, проведя рукой под шкурами, погладила меня по ноге. — У тебя они такие интересные получаются.
Пришлось исправляться и я рассказал им сказку «Красавица и чудовище». Наконец-то Анфиса уснула. Алёна же, давно спала, лишь Нува смотрела на меня и ждала продолжения.
— Потом закончу, — сказал я. Негритянка кивнула, и я очень быстро провалился в царство Морфея.
Но, увы, ненадолго. Примерно через час сзади раздался треск. Выглянув в окно, увидел, что сани сломались. Но не те, что мы чинили во Владимире, а другие.
Доброслав слез со своего облучка, подошёл, присел, потрогал.
Я тоже выбрался из саней.
— Что там?
— Отвод лопнул, — не оборачиваясь ответил Доброслав. — Здесь и здесь. Заменить надо.
— Сколько времени?
Он посмотрел на излом, почесал затылок.
— Не знаю, повозиться придётся немало времени.
Место для стоянки оказалось приличным, дорога здесь расширялась, рядом был небольшой лесок. Я велел сдвинуть сани на обочину, развести костёр. Анфиса обрадовалась стоянке куда больше, чем следовало.
Я уже начинал думать, не остаться ли нам на ночёвку здесь, когда на дороге показался купеческий обоз, шедший в сторону Владимира.
Я вышел на середину дороги и поднял руку.
Передний возница натянул поводья.
— Что за люди?
— Боярин Строганов, — сказал я. — Сани сломались. У вас есть лишние?
Из первого воза вышел мужик, оглядел наш обоз, оглядел меня, оглядел сломанные сани.
— Лишних нет. Есть одни, которые везём на продажу.
— Почём?
— Три рубля.
Я помолчал. Три рубля за сани явно дорого. С другой стороны, стоять здесь до вечера и чинить берёзовой корягой, тоже не подарок.
— Два с полтиной, — сказал я.
Купец подумал и снова оглядел обоз.
— По рукам, — улыбнулся он и мы пожали руки.
Сани оказались крепкие, хотя чуть меньше наших, зато полозья свежие. Холопы перенесли груз за полчаса. Доброслав осмотрел сломанные ещё раз, и я приказал снять с них все, что можно. Чтобы, если ещё произойдёт поломка, у нас были с собой запчасти.
Купец уже разворачивал свой обоз, но перед тем, как тронуться, обернулся.
— Ты тот, что на Суре бился?
— Я.
Он покивал и тронул лошадей. Больше ничего не сказал.