ПРОЛОГ
— Ты расплатилась жизнью моей сестры за один поцелуй и свадьбу с герцогом! Моей сестрой ведь так легко можно пожертвовать ради собственного счастья? Значит, вот как ты решила отплатить моей семье за то, что тебя приютили и вырастили как родную дочь?
Голос моего сводного брата Астара настиг меня раньше, чем я успела отойти от запретной комнаты.
Я вздрогнула и вцепилась в дверную ручку.
Всего мгновение назад она была ледяной. Теперь железо обжигало ладонь — или это меня всё ещё трясло после увиденного.
Коридор тонул в предрассветной темноте. В старом доме спали слуги, за высокими окнами дождь царапал стекло, а портреты давно умерших предков смотрели на меня с тем же молчаливым неодобрением, с каким смотрели всегда. Будто даже нарисованные люди знали: среди них я чужая.
Астар стоял у окна, перекрыв единственный путь к лестнице.
Я не слышала, как он вошёл. Не заметила, как долго он наблюдал за мной. Просто увидела его высокий силуэт и шарахнулась обратно к двери.
Во всём виновато было фамильное зеркало. Я была уверена, что никто, кроме меня, не видел предназначенного мне видения. Но я ошиблась. И от этой ошибки по телу пробежала дрожь.
Я вспомнила тот ужас, который видела в зеркале, и почувствовала, как в ногах появляется дрожащая слабость.
Я видела лицо Астара, слишком красивое для той жестокости, которая однажды его исказит. Видела янтарный огонь в глазах — знак пробудившейся драконьей ярости. Видела его руку на двери моей комнаты.
И знала, что после исчезновения сестры стану бояться звука его шагов. И вздрагивать от звука его голоса в коридоре.
Горло саднило, словно все слова, которые я кричала в зеркале, остались в нём царапинами.
— Ты следил за мной и всё видел? — шёпот поцарапал моё горло, и мне пришлось прижать к нему свободную ладонь.
Астар не ответил сразу. И эта пауза была пугающей.
Он оттолкнулся от подоконника и пошёл ко мне. Медленно. Без единого лишнего движения.
После смерти отца он перенял эту его манеру: не спешить, потому что всё вокруг и так обязано ждать.
Только отец никогда не заставлял меня мечтать о бегстве или смерти.
— Да. Или ты думаешь, в эту комнату ведёт только одна дверь — та, которую ты закрыла дрожащими руками, как только вошла? — насмешливо спросил он. — В этом доме много потайных дверей. И комнат, о которых ты не знаешь.
На Астаре ещё был мундир, мокрый на плечах. Чёрная ткань облегала широкую грудь, на высоком воротнике тускло поблёскивала серебряная застёжка с гербом нашего дома — дракон, сомкнувший крылья вокруг башни.
Я смотрела на золотые генеральские эполеты. Алые волосы он стянул на затылке, но одна прядь упала на лоб. Брат выглядел уставшим, злым и пугающе красивым.
Таким мужчинам не отказывают. Перед такими мужчинами оправдываются ещё до того, как услышат обвинение.
Я знала это с детства. Астар был единственным, кто меня не принял. Кормилица рассказывала, что ему было двенадцать, когда отец принёс меня в дом. Уже тогда он заявил, что у него есть только одна сестра — Астрея. Родители ругали его, убеждали, наказывали, но он так и не передумал.