Жемчуг носила Астрея. Матушкин гарнитур лежал у неё в шкатулке, и сегодня утром Гидеон долго рассматривал белые бусины на шее своей будущей невесты.
Астар выбирал для меня не украшения.
Он выбирал цвета, по которым любой человек в зале поймёт, кому я принадлежу.
— Будет исполнено, господин, — пробормотал лакей и исчез за дверью с такой поспешностью, словно боялся, что следующим распоряжением ему велят принести свадебную фату.
Я дождалась, пока шаги удалятся, и только тогда отбросила одеяло. Холод коснулся ног сквозь тонкую сорочку, но я всё равно встала. Лежать перед Астаром после его разговора о синяках и ночах любви стало невыносимо.
— Зачем? — Я поправила ворот, закрывая царапину у ключицы. — Мы же делаем всё, чтобы герцог перестал обращать на меня внимание. Новые платья и рубины вряд ли помогут мне стать незаметнее.
Астар повернулся.
Его взгляд медленно прошёл по моей ночной сорочке, по босым ступням на ковре, поднялся к кольцу и остановился на лице. Я сразу почувствовала себя раздетой сильнее, чем несколько минут назад под руками доктора.
— Нет, Эвелис, — поправил Астар, неторопливо сокращая расстояние. — Мы должны убедить его, что он обратил на тебя внимание слишком поздно.
Он произнёс это негромко, но в комнате словно стало теснее. Я попятилась к туалетному столику и упёрлась пальцами в прохладное дерево.
Я отступила ещё на шаг и сжала край сорочки.
— Для этого необязательно наряжать меня, как куклу, выставленную в витрине.
Астар приблизился и остановился за моей спиной. В зеркале над столиком появилось его отражение: чёрный мундир, широкие плечи, красные волосы и глаза, в которых ещё тлело драконье золото. Рядом с ним я выглядела слишком бледной. Слишком маленькой. И уже отмеченной его кольцом.
— Моя невеста не станет выглядеть бедной родственницей в собственном доме, — произнёс он, глядя на меня через зеркало. — Ты будешь носить мои цвета, мои украшения и моё кольцо.
Слова вошли под рёбра одно за другим.
Бедная родственница.
Так он видел меня все эти годы. Девушкой в перешитых платьях Астреи, которой хватит нескольких добротных нарядов и места подальше от хозяина дома. Теперь ему понадобилось превратить меня в невесту — и выяснилось, что моя бедность оскорбляет уже не меня, а его.
— А после свадьбы Астреи всё это тоже выбросишь из окна? — спросила я, встретившись с ним взглядом в отражении. — Или позволишь забрать в качестве платы за несколько недель унижения?
Лицо Астара осталось неподвижным. Только рука поднялась к моему плечу. Я напряглась, ожидая прикосновения, но его пальцы коснулись не кожи — тонкого выцветшего кружева у ворота.
— После свадьбы Астреи мы решим, что делать дальше, — ответил он, медленно растирая ткань между пальцами. — А пока герцог должен видеть не женщину, которую можно пожалеть и спасти. Он должен видеть женщину, которой гордится её жених.
Я повернулась так резко, что кружево выскользнуло из его руки.
— Ты мной гордишься? — удивленно спросила я.
Глава 71
Вопрос сорвался прежде, чем я успела его остановить.
На несколько ударов сердца между нами стало совсем тихо. За окном ветер шевелил мокрые ветви. Где-то внизу служанка звякнула посудой, и этот далёкий звук лишь подчеркнул молчание человека, от которого я почему-то ждала ответа.