Теперь прошёл первый день после того, как он выбрал Астрею. Если зеркало отсчитывало срок с этого мгновения, у нас оставалось шесть.
— Что ты предлагаешь? — спросила я, хотя по выражению его лица уже поняла: предлагать Астар ничего не собирался.
Он откинулся на спинку кресла. Один уголок губ приподнялся.
— Все должны быть уверены, что наша помолвка случилась по любви. Не потому, что я так решил. Не ради безопасности Астреи. И уж точно не потому, что через несколько недель мы собираемся тихо её расторгнуть.
Последние слова он произнёс особенно отчётливо, заставляя меня понять: даже Астрея не должна узнать об обещанной свободе.
— Значит, милая, тебе придётся изображать любовь. Так убедительно, чтобы сестра поверила каждому твоему взгляду.
Глава 63
От его «милая» по спине прошёл неприятный холодок. С Астреей это слово становилось лаской. Со мной — предупреждением, обёрнутым в бархат.
— Почему именно мне? — Я нахмурилась, не понимая, почему вся тяжесть новой лжи снова должна лечь на мои плечи. — Ты объявил о помолвке. Ты и убеждай их.
Астар тихо рассмеялся.
— Потому что мне ничего не стоит изобразить интерес к женщине.
Он сказал это легко. Почти небрежно. Так легко, что слова сразу нашли самое больное место.
Не ко мне.
К женщине.
К любой.
Я знала, как он умел смотреть на красавиц за ужином, будто видел среди множества лиц только одно. Как склонялся к женской руке, как понижал голос, как заставлял смущаться тех, кто ещё минуту назад клялся, что не поддастся его обаянию. Для Астара это было развлечением. Очередной осадой, которую он выигрывал прежде, чем женщина замечала первую трещину в собственной защите.
Сейчас он использовал те же приёмы на мне.
Только потому, что мог.
Только потому, что я оказалась очередной стеной, которую требовалось сломать ради его настоящей сестры.
Мне стало стыдно за жар, который ещё хранила кожа после его поцелуя. Я спрятала руку с кольцом под одеяло, словно он мог увидеть там след собственного рта.
— А у тебя такой вид, — продолжил Астар, — словно все вокруг только и занимались тем, что обижали бедную, несчастную Эвелис.
Я вскинула голову. Боль вспыхнула яростью так быстро, что слёзы высохли на щеках.
— У меня такой вид? — Голос сорвался, но я уже не могла остановиться. — Разве всё было не так? Ты запер меня. Ты сорвал с моего платья подарок и выбросил его в окно. Зажимал мне рот. Придумал жениха, не спросив моего согласия, а потом надел на меня кольцо перед человеком, которого я…
Я осеклась.
Перед человеком, которого могла бы полюбить.
Ещё одно слово — и Астар услышал бы то, чего я не имела права произносить даже наедине с собой.
В комнате повисло молчание.
Он больше не улыбался.
Сидел неподвижно, только пальцы правой руки медленно сжались на подлокотнике. Дерево тихо хрустнуло. Я ждала насмешки, нового укола, напоминания о долге перед семьёй. Но Астар смотрел на меня так, словно каждое перечисленное обвинение легло перед ним отдельным предметом и ни один нельзя было убрать со стола.
На одно короткое мгновение мне показалось, что ему нечего ответить.