Астар посмотрел на меня так, как смотрел на осаждённую крепость, отказавшуюся открыть ворота после первого предупреждения.
— Радуйся, что я вообще вспомнил о твоём дне рождения, — произнёс он, надменно глядя на меня.
Дверь захлопнулась прежде, чем я успела ответить.
Ключ повернулся в замке.
Я бросилась следом и навалилась на ручку.
— Астар! Открой! — закричала я и ударила ладонью по толстому дереву.
Шаги удалялись по каменной лестнице. Ровные, неторопливые. Он не боялся, что я найду выход. Не сомневался, что через четыре часа всё произойдёт именно так, как он решил.
— Астар!
На втором крике голос сорвался.
Я ударила сильнее. Боль пронзила уже повреждённую руку, заставив отшатнуться.
В ответ пришла тишина.
Я прижалась лбом к двери. Дерево пахло пылью и каким-то старьем.
За дверьми и стенами просыпался дом: где-то далеко звякнул поднос, хлопнула дверь, служанка торопливо позвала другую. Начиналось утро, которое должно было изменить мою жизнь.
Только меня в этой жизни больше не было.
Я заставила себя отойти от двери и осмотрела комнату. Второго выхода не существовало. Кирпичная кладка на месте прохода была старой, но настоящей. В камине лежала холодная зола. Дымоход оказался слишком узким даже для ребёнка.
Оставалось маленькое круглое окно.
Я отдёрнула тяжёлую портьеру. За стеклом серел внутренний двор, дальше виднелась подъездная аллея и кованые ворота. Отсюда я могла увидеть каждого, кто приближался к дому.
Я взялась за оконную ручку.
Она не поддалась.
Подсвечник всё ещё оставался у меня в руке. Я обернула кисть краем портьеры, размахнулась и ударила бронзовым основанием по стеклу.
Комнату прорезал металлический звон. Подсвечник вылетел из онемевших пальцев, а по стеклу пробежал золотой отсвет и погас. На стекле и раме не осталось даже царапины.
Я ударила снова. Потом ещё раз. На третьем ударе ладонь прострелило болью, и подсвечник упал рядом с золотой цепочкой.
Два предмета лежали возле моих ног: один должен был помочь выбраться, другой напоминал о человеке, который лишил меня будущего.
Я отвернулась от обоих.
Глава 13
Время перестало двигаться. За окном светлело небо. По двору пробежал конюх, распахнулись ворота, слуги вынесли на крыльцо горшки с белыми розами. Каждое движение внизу приближало визит герцога.
Я слышала, как дом готовится встретить его.
По трубам и пустотам старого крыла поднимались голоса, звон посуды, обрывки распоряжений. Прямо под окном комнаты проходил старый воздушный канал из белой гостиной. В детстве мы с Астреей прикладывали к решётке ухо и слушали, как матушка обсуждает со швеёй наши платья.
Теперь бронзовая решётка возле пола могла стать единственным окном в ту жизнь, которую у меня отняли.
Я опустилась рядом с ней на колени.
Сначала различала только шаги и голоса слуг. Потом услышала Астрею. Она несколько раз попросила переставить цветы, велела снять со стола синюю скатерть, а через минуту попросила вернуть её обратно. В её голосе дрожало такое счастливое волнение, что вина снова сжала горло.
Она любила его.
А я узнала о любви сестры только тогда, когда зеркало показало цену моего собственного счастья.