Мужчина оказался рядом в одно неуловимое движение. Осторожно, словно я была сделана из тончайшего хрусталя, он опустился на край кровати. Одной рукой он по-прежнему бережно придерживал Тео, а другой, горячей и чуть подрагивающей, коснулся моей щеки. Я вглядывалась в его резкие черты, в знакомые шрамы на щеке… Память потихоньку возвращалась, как ручеек, капля за каплей пробивая себе дорогу; в сознании мелькали картинки из прошлого.
— Касс… Это ты, Касс…
И в этот момент, вместе с окончательно прояснившимся сознанием, на меня ледяной лавиной обрушилась память последних дней.
— Касс! — я в панике вцепилась немеющими пальцами в его рукав. — Эрик… Эрик хотел забрать Тео!
— Тш-ш-ш, не волнуйся, милая моя, любимая, всё хорошо, ты в безопасности, Тео в безопасности. Больше никто и никогда не посмеет тебя обидеть, — Касс перехватил мою руку и стал исступленно покрывать её поцелуями, прижимаясь горячими губами к моим пальцам, к тонкому запястью. — Великая Матерь… я думал, я потерял тебя, Милли.
Он осторожно усадил Тео на кровать рядом со мной, а сам подался вперед и уткнулся лбом мне в плечо. Я почувствовала, как его широкие, напряженные плечи слегка подрагивают. Этот сильный, несгибаемый мужчина, генерал, заставляющий трепетать врагов, сейчас цеплялся за меня так, словно я была единственным, что удерживало его на краю пропасти.
Я подняла ослабевшую руку и нежно провела по его жестким темным волосам, слегка массируя кожу головы, так же, как и три года назад. — Я слышала твою колыбельную, Касс, — едва слышно прошептала я. — Расскажи мне, что произошло.
Он глубоко вздохнул, беря себя в руки, и немного отстранился. В его глазах плескалась такая безграничная нежность, что у меня перехватило дыхание.
— Милли, сначала нужно набраться сил. Сейчас тебя приведут в порядок, накормят… — Касс резко вскочил с кровати, в два широких шага пересек комнату и распахнул дверь. От его генеральского рыка, казалось, содрогнулись стены: — Оран! Целителя сюда! Горничных, бульон для Её Высочества, живо!
— Касс… — неуверенно позвала я, когда он закрыл дверь и снова повернулся ко мне. — Почему ты называешь меня «Её Высочеством»?
— Я всё тебе расскажу, родная, всё, — мягко пообещал он, садясь обратно на край постели. — Но сначала поешь.
Я обняла Тео, который тут же радостно залез ко мне под бок и доверчиво прижался, пачкая надетую на меня сорочку остатками каши. Сорочка, к слову, была не моя, а очень дорогая, из тончайшего шёлка, как будто я вернулась в ту, свою старую жизнь.
Я посмотрела на Касса. В груди разливалась такая щемящая, теплая нежность, что на глаза снова навернулись слезы.
— Какое счастье видеть тебя зрячим, Касс. Я так мечтала об этом. — Я прислонилась к нему, вдыхая его такой родной и почти забытый запах.
Касс обнял нас обоих, бережно прижимая к себе.
— Как же я люблю тебя, Милли, — произнес он с такой обезоруживающей искренностью, что мои щеки мгновенно вспыхнули румянцем. — Целая неделя… Неделя без сознания. Я чуть с ума не сошел.
Ответить я не успела. Дверь распахнулась, и в покои, тихо ахая, вбежали горничные: одна из них уже несла поднос с горячим бульоном, вторая — таз с водой, третья — ворох каких-то тканей. Следом влетел запыхавшийся, перепуганный целитель со своим саквояжем, и в комнате сразу стало суетливо и многолюдно.