Через два дня его переводят из реанимации. Ещё через три в палату вкатывают высокий ходунок. Реабилитолог ставит его у кровати и спрашивает Максима, какой результат он считает успехом сегодня.
— Встать и сделать шаг.
— Мой результат — посадить вас обратно без потери сознания и новых швов, — отвечает она. — Выберем мой, потому что ответственность моя.
Максим требует хотя бы ориентировочный срок возвращения в отряд. Вошедший хирург слышит конец вопроса и снимает с кровати служебную куртку, которую коллеги принесли утром.
— К этой вернётесь после того, как научитесь безопасно доходить до туалета, — говорит он. — Реабилитация займёт месяцы. Будут удачные недели и шаги назад. Дату выезда сегодня не назовёт никто.
Я стою у окна, не вмешиваюсь. Максим должен услышать ограничения от специалистов, а не превратить меня в ещё одного человека, который держит его силой.
Реабилитолог поднимает изголовье. Он садится, пережидает головокружение, ставит левую ногу на пол. Правую она располагает сама и фиксирует колено. Максим берётся за ходунок.
На лбу у него выступает пот ещё до подъёма. Я подаю полотенце, но он вытирается сам и просит открыть жалюзи: хочет видеть отражение в стекле. Реабилитолог отказывается. Смотреть нужно на линию плеч и колен, объясняет она, а не на того мужчину, которым он вошёл в больницу.
— Только перенос веса, — напоминает она. — На счёт три.
Я убираю стул с пути и отхожу, когда он ищет меня взглядом. Не подбадриваю раньше времени.
На «три» Максим поднимается. Руки держат раму, левая нога выпрямляется. На секунду он оказывается выше нас, почти таким, каким вошёл утром в школу на экране телефона.
Потом вес переходит вправо.
Нога подламывается и не удерживает его.
Глава 38 Не герой
Реабилитолог успевает развернуть Максима к кровати. Я подхватываю ходунок, чтобы рама не ударила его по боку. Он падает на матрас, задевает перевязкой спинку и сразу пытается подняться снова.
— Сессия закончена, — говорит реабилитолог.
— Я неправильно поставил стопу.
— Вы её не чувствуете, — напоминает реабилитолог. — Сегодня мы выяснили предел и не будем платить за второй опыт швами.
Максим требует повторить хотя бы перенос веса. Женщина проверяет повязку, записывает давление и отодвигает ходунок к стене. Он следит за каждым её движением, будто она уносит у него право встать.
— Завтра, — решает она. — После осмотра хирурга.
Когда дверь закрывается, Максим сбрасывает с пальца датчик. Я поднимаю его с простыни и возвращаю на место.
— Не начинай, Лер.
— Я молчу, — отвечаю я.
— Ты молчишь громче Тамары, — ворчит Максим.
— Тогда скажу. Первый подъём занял шесть секунд. Врач планировал три. Ты сделал больше.
Он поворачивается к окну. На стекле висит его отражение — больничная рубашка, пластырь, ходунок у стены. Формы и каски рядом нет.
— Левая выдержала, — произносит Максим. — Руками удержался. Можно работать дальше.
— Завтра.
— Сегодня вечером, — возражает он.
Я снимаю куртку со стула и надеваю. Максим оборачивается, не понимая, почему я собираюсь уходить.
— У меня смена через час. После неё заберу Соню из школы. С тобой занимается реабилитолог, медицинская сестра на посту. Телефон и кнопка вызова справа.