Я вдруг с пугающей ясностью осознала: он мне нравится. И пусть это глупо, и абсолютно не ко времени, но я ничего не могу с этим поделать. Он не просто умный и загадочный, он еще и очень красив. Этого я тоже не могла не заметить.
А еще у него есть редкое качество: он умеет слушать. По-настоящему слушать, а не просто ждать своей очереди вставить слово.
И его общение с Алисой меня задевает. Хотя с какой стати? Он мне никто. Мы даже не друзья. Просто люди, оказавшиеся в одной передряге. Но от этого не легче.
А самое паршивое в этой ситуации то, что он не делает никаких попыток сблизиться со мной. Может, я ему просто неинтересна? А может, у него вообще пунктик насчет загадочных девушек с отрешенным взглядом. Таких как Алиса. Со мной-то все понятно: историк, скептик, никакой загадочности.
А учитывая то, что я сама не из тех девушек, кто способен сделать первый шаг, то, судя по всему, эта история обречена закончиться, даже не начавшись. Я из тех, кто будет сидеть и молча страдать, вместо того чтобы просто сказать: «Эй, ты мне интересен». Я боюсь отказа и не умею быть уязвимой.
Вот такая вот дурацкая ситуация. Мы застряли в петле времени, непонятно, выживем ли, а я сижу и думаю о парне, которому на меня, возможно, плевать.
Со стороны мужской палатки донесся шорох брезента, и я вздрогнула, отгоняя непрошеные мысли. Наружу выбрался Михаил. Увидел меня, он кивнул и направился к костру.
Я вздохнула и заставила себя вернуться в реальность. О Максиме подумаю потом.
– Не спится? – спросил Михаил и присел рядом.
– Не спится, – подтвердила я.
– Вот и я не могу уснуть, – вздохнул Михаил. – Еще и Орехов храпит, как трактор.
Он достал из кармана мятую пачку сигарет, вытряхнул одну и прикурил от углей. Затянулся и выдохнул дым.
– Я тут думал о том, что время на самом деле такая странная штука, сказал он задумчиво. Мы же уверены в том, что контролируем его, строим какие-то планы… А оно вдруг берет и замирает. И у меня перед глазами живой тому пример.
– Философствуешь? – усмехнулась я.
– Скорее пытаюсь понять, – ответил он. – Я привык к логике, к причинно-следственно связи. А тут… – Он махнул рукой. – Тут вся логика вылетает в трубу.
– Ничего подобного, – возразила я. – Логика есть везде, просто еще не до всего наука дошла. Раньше вообще люди думали, что земля плоская и стоит на трех китах.
Михаил покосился на меня.
– Ты сейчас меня пытаешься убедить или себя?
Я усмехнулась.
– Обоих, наверное.
Он затянулся снова, молча глядя на костер.
– Хорошая ты баба, Варька, – сказал он наконец.
Я удивленно подняла бровь.
– Спасибо, конечно, но к чему это?
– К тому, что ты не теряешь оптимизм, – он потер переносицу. – Я вон на Алису сорвался. Некрасиво вышло. Надо будет извиниться.
Я промолчала, давая ему выговориться.
– Просто не верю я во всю эту хрень, – он мотнул головой в сторону леса. – В мистику, в провалы во времени…. И никогда не верил. Для меня всегда было так: если что-то нельзя пощупать или измерить – этого нет. Точка.
Он замолчал и сделал еще одну затяжку.
– А оно вон как оказалось. Мы живем в лагере геологов из 87-ого года. Крестьяне тут, блин, в лаптях. Все, что я раньше считал бредом, здесь живое и реальное. И я-то ничего с этим сделать не могу. Ни понять, ни объяснить, ни тем более принять. И злюсь из-за этого.