Врачи спорили о природе болезни.
Одни считали её заразной и требовали кордонов, карантинов, изоляции.
Другие видели причину в воздухе, испарениях, местных условиях, страхе и образе жизни.
Пока учёные спорили, население делало то, что люди делают всегда, когда страшно и непонятно: хваталось за всё одновременно.
В домах пахло уксусом, дёгтем, камфорой и хлорной известью. Покупали чеснок. Курили помещения. Избегали незнакомцев. Слухи размножались быстрее болезни.
В Москве власти начали выпускать специальные ведомости о состоянии города, пытаясь остановить панику официальными сводками.
Но цифры не успокаивали.
Они только подтверждали, что люди действительно умирают.
Карантины останавливали движение товаров и людей. Купцы злились. Дворяне уезжали. Бедные не могли уехать и подозревали, что богатые знают что-то, чего им не говорят.
Через несколько месяцев холера дойдёт до Петербурга.
Там страх станет ещё опаснее болезни.
А далеко в Омске мы пока получали только письма, задержанные обозы и слухи.
* * *
Первое письмо о холере Руднёв прочитал дважды.
Потом потребовал второе.
Потом третье.
Я наблюдал за ним и понимал, что он раздражён не меньше, чем заинтересован.
— Что?
— Ничего хорошего. Все пишут разное. Один уверяет, что зараза передаётся от человека человеку. Второй видел, как в одном доме заболел один и никто больше. Третий клянётся, что главное — воздух. Четвёртый советует окуривать помещение так, что больной скорее задохнётся от лечения.
— Кипятить воду.
Он посмотрел на меня.
— Почему?
Я пожал плечами.
— В моё время холера связана с грязной водой. И с тем, что выходит из больного. Не знаю точного механизма, но знаю достаточно: чистая вода, мыть руки, нечистоты подальше от колодцев, посуду кипятить.
Руднёв снял очки.
— Это вы помните уверенно?
— Да.
— Не как золото возле Кии?
— Увереннее. У нас холера — уже известная инфекция. Возбудитель… — я остановился. — Бактерия. Мелкая живая дрянь, которую без прибора не увидишь.
— И вы предлагаете мне объявить в Омске, что болезнь переносят невидимые животные из воды?
— Нет. Я предлагаю вам сказать, что кипячёная вода безопаснее. Научное объяснение придумайте сами.
Он усмехнулся.
— Вот за это я вас и люблю как источник знаний. Вы приносите мне готовый вывод и оставляете доказательство в следующем столетии.
— Могу вообще молчать.
— Не можете. Вы только что десять минут ждали, когда я спрошу.
В последующие недели Руднёв действительно начал говорить о воде. Осторожно. Не про бактерии, не про микробов и не про теорию, которой здесь всё равно никто не мог проверить. Он ссылался на наблюдения, на необходимость чистоты, на опасность загрязнения колодцев и на то, что при любой кишечной болезни питьё должно быть безопасным.
Я помогал чем мог.
На нашем дворе ввели правило: вода для питья — только из определённого колодца и по возможности кипячёная; ведра для хозяйства и для кухни разные; отходы не выливать возле источника. Работники ворчали, потому что кипятить воду было долго и дрова стоили денег.
Анна решила вопрос быстрее научных объяснений.