Женька похолодела. Не то чтобы она совсем его не помнила, но в памяти судорожно завертелись обрывки какого-то старого кошмара…
— Я Елисей! — мужчина внезапно заговорил тонким, скрипучим голосом Дональда Дака и сам же заливисто им рассмеялся. — Я вот в такси иногда подрабатываю, когда заказов на студии мало…
Этого мужчину со сказочным именем прекрасного королевича Женя, конечно же, вспомнила. Профессиональный актер озвучки мультиков и сериалов. А еще — несчастный влюбленный, который на их единственном свидании рассказывал как расстался с любовью всей своей жизни Наташенькой и потом битый час горько рыдал практически на груди у ошарашенной Жени, размазывая слезы и причитая, какая Наташка хорошая.
— Да… Я помню Вас, Елисей, — очень осторожно, стараясь не выказать паники, выдавила Женя.
В замкнутом пространстве машины она прямо-таки физически, кожей чувствовала, как на нее одновременно уставились Аня и Бао. Но хуже всего было то, что Сунь Укун теперь вообще не спускал буравящего взгляда с затылка этого Елисея. У Жени внутри теплилась безумная надежда: может, в его голове наконец-то хоть что-то закопошилось? Например, воспоминание о том, как ловко и технично он когда-то отправил пьяненького Елисея прямиком в открытое окно то ли пятого, то ли шестого этажа, чтобы тот перестал виснуть на его подопечной смертной?
— Так, Горелик, — нарушила звенящую тишину Аня, косясь на водителя с тихим ужасом. — Я тебе сегодня попозже обязательно позвоню. Нам прямо очень надо поговорить.
Сидящий рядом Бао не выдержал и неожиданно громко, по-детски хрюкнул со смеху на весь салон.
Дорога до кафе тянулась бесконечно долго. По крайней мере, самой Жене так казалось. Ей до безумия хотелось поскорее выбраться из этого душного салона и навсегда скрыться от навязчивых взглядов, которые Елисей то и дело прицельно посылал ей через зеркало заднего вида. Лучше бы он с таким рвением за дорогой следил и машину нормально вел!
Едва такси притормозило у «Книжного чердака», Женя буквально пулей выскочила на заснеженный тротуар. Ни о каком продолжении поездки с этим “Дональдом Даком” не могло быть и речи. Вот только Елисей, к ее полнейшему ужасу, тоже вылетел из салона следом за ней и даже попытался бесцеремонно перехватить ее за руку. Женя резко отшатнулась назад, едва не поскользнувшись.
— Женечка, постой! Я ведь все это время только о тебе и думаю, — горячо затараторил он, преданно заглядывая ей в глаза. — Наденька осталась в далеком прошлом, это теперь абсолютно точно. Давай сходим на нормальное свидание, а?
«Ах да, точно, его великую любовь звали Наденька, а не Наташа, — мельком вспомнила Женя, мысленно закатывая глаза. — Впрочем, какая к черту разница!»
— Нет, Елисей. Я… замужем! — со всей возможной твердостью выпалила Женя и тут же затравленно посмотрела на Сунь Укуна.
Тот как раз только-только выбрался с переднего сиденья. Высокий, статный, он стоял на фоне неоновых огней кафе, глубоко засунув руки в карманы своего строгого графитового пальто, и молча, в упор разглядывал Женю и ее неожиданного кавалера. На его безупречном лице промелькнуло что-то едва уловимое… Какая-то странная, глубинная тень озадаченности, будто в его голове прямо сейчас со скрипом пытался повернуться заржавевший за год винтик.