— Хорошо Вы там устроились, по-царски? Комфортенько Вам?
— До-ооу, по-царски, — опять отозвался пьянчужка. — Но еще бы водочки. Ну хоть бы во-оот чуточек! И было совсем по-царски, до-ооу.
— Мы здесь застряли, Сунь Укун! А мои родные теперь сидят под дверью! А я — тут! И даже телефона нет! — Женя почти рычала. — Дайте хотя бы телефон позвонить! — крикнула она в надежде на снисхождение. Но ни одного полицейского на горизонте не предвиделось. — Эй!
— Как ныне сбирается вещий Олех отмстить неразумным… — начал словоохотливый соседушка новую “песню”.
— Да замолчите Вы! — Женя оборвала акт стихоплетства. Она подобно соседу напротив высунула свой нос сквозь прутья и снова прокричала: — Дайте позвонить, товарищ полицейский!
— Я ей душу выклал, а она… — Пьяный махнул рукой и уселся на топчан. Обиделся. — У-уу, гадская натура! Змеиная!
— Свободу! — гаркнула Женя в отчаянии. — Сво-бо-ду!
— Свободу попугаям! — подхватил пьяница. — И змеюкам!
— Но свобода только для обезьян… — пробормотала Женька растерянно. Потому что Сунь Укун вдруг оказался по ту сторону решетки. И он улыбался все так же нагло, как перед полицейским, когда говорил что все началось с желания. — Как это?..
Сунь Укун сделал шаг — и снова оказался рядом с Женей по одну сторону. Для него преграды в виде решетки вроде как и не существовало. А потом он снова вышел. И протянул руку Жене.
Она опасливо приняла предложенную руку помощи.
— А если я застряну?
Но она не застряла. Просто шагнула и все. Железных прутьев не существовало. Женька как призрак прошла сквозь них.
Пьянчужка смотрел на этот аттракцион, прилипнув лицом и руками к решетке. Его мутные голубые глаза хлопали — плюм-плюм, плюм-плюм.
— Сунь Укун, вытащи и его! Ведь праздник, пусть порадуется!
И Сунь Укун расщедрился: потянул пьяненького мужичка из камеры на свободу. Спасенный привалился к прутьям спиной и обалдело уставился на “спасителей”.
— Что это было?! — запричитал он. — Что?! Я с ума сошел?! Они!.. Вы!.. Куренков! Куренков, у меня галлюцинации! Это все эта наркоманиха, она меня… занаркоманила!..
Женя и Сунь Укун синхронно решили что пора делать ноги, пока не нагрянули полицейские, привлеченные шумом. Хотя мало что могло их сейчас оторвать от операции “Новый год”.
Женя выскочила на улицу и с удовольствием глотнула морозный воздух полной грудью. Только что замерзала, а тут на тебе — свобода! Как полжизни отмотала.
И вьюга успела за это время утихнуть. Мир предстал белым, пушистым и сказочным-прекрасным. Снова. Это такое непередаваемое чувство, когда ты гонишься за чем-то, сбиваешься с пути, ненавидишь все и всех, в том числе и себя, а потом… А потом мир напоминает — это может быть лепесток сорвавшийся с ветки цветущего дерева или падающий снег в свете фонарного столба, — посмотри на сколько я прекрасен! Посмотри, насколько прекрасен — Ты в нем!
Женя закрыла глаза.
Только что была тишина, но что-то вдруг бахнуло рядом.
Раздались крики и смех.
— С Наступающим! Женечка, ты ли это? С Наступающим, милая!
— С Наступающим… — пробормотала Женя. Она открыла глаза и увидела перед собой соседку с первого этажа — Веру Васильевну. Старушка пытливо заглядывала в глаза.