— Не сон, — констатировала Женька. — Сунь Укун, ты слышишь? Слышишь? Кто-то зовет меня.
Сунь Укун крепче прижал Женю к себе. Хотя куда уж крепче. Он уткнулся носом в Женькину шею и что-то промычал.
— Вот опять! Слышишь?!
— Конечно слышу. — Сунь Укун вздохнул. — Это твоя племянница. Она проснулась и хочет в туалет. Ищет тебя.
Женя хлопнула мужчину по плечу.
— Она, наверное, испугалась. Вернемся, Укун.
Как бы не хотелось, но Сунь Укун послушался. Через мгновение Женя оказалась на своей родной кухоньке. За окном все так же палили салюты, в доме пахло мандаринками. И сонная Маша где-то потерялась в трех соснах, точнее, в коридоре. Женя обняла девочку.
— Если хочешь, не будем выключать здесь свет. И двери в зал закрывать не будем, чтобы свет падал. Идет?
— Папа говорит что темноты боятся только трусишки. И Дашка так говорит. Она дразнится.
— Я тоже боялась в детстве темноты, а твоя мама тоже меня дразнила. А сейчас не боюсь.
— Конечно, теперь ты большая тетечка. — Машка поковыряла пальцем обоину на углу и горестно вздохнула. И Женя тоже тягостно вздохнула: большой тетечкой быть не хотелось.
Подошел Сунь Укун. Он взял детскую ладошку и пальцем нарисовал на ней какой-то иероглиф. В ту же секунду этот иероглиф вспыхнул теплым светом и замерцал.
— Когда будет страшно, посмотри на ладошку, и появится свет.
Машка хихикнула и кивнула. И вприпрыжку направилась в туалет. Свет просила не включать — надо испробовать волшебную руку.
— Ну и что ты сделал? Превратил ребенка в Железного человека? Она теперь будет светом из ладони пулять? — Женя привалилась к стене спиной и посмотрела на мужчину.
— Как только Маша перестанет бояться, свет перестанет появляться, и она про него забудет.
— Ее мать будет в шоке.
Сунь Укун тихонько рассмеялся.
— Этот свет будет видеть только Маша.
— Она же все равно расскажет всем. Той же Дашке будет хвалиться.
— Не будет. Она забудет о нем, как только успокоится и уснет. — Сунь Укун подошел к Жене и облокотился плечом о стену. Нежно коснулся рукой ее щеки. А потом наклонился к Жениным губам. Но тут Машка выскочила из туалета. Счастливая аж по двум причинам. Одна из них все еще горела на ее ладошке. Женя сделала большие глаза, прогоняя Сунь Укуна. Он нехотя разогнулся, но успел шепнуть:
— Когда она заснет, мы можем вернуться на море и…
— Не сегодня, — сказала Женя, хитро улыбаясь. Она взяла Машу за руку и повела ее спать. Через несколько шагов обернулась. — Не могу воспользоваться твоим состоянием. Вдруг ты завтра проснешься и пожалеешь, что подарил мне свой цветочек?
— Какой еще цветочек?
Но Женька только тихо рассмеялась в ответ, намекая на одну незадавшуюся пьяную ночь, и ушла. Сунь Укун щелкнул пальцами и призвал прислужника. Тот моргал сонными глазенками и без конца зевал.
— А это еще что? — господин поддел пальцем забавный маленький колпак на голове обезьянчика. Колпак был красного цвета с миленьким пушистым помпоном на кончике.
— Мне Женя сшила. Для сна, — сказал Бао. А надо было бы прикусить язык. Потому как глаза Сунь Укуна превратились в мелкие щелочки. Конечно он конфисковал колпак!